Но кричать – это напугать пассажиров, создать панику на самолете. Она не могла себе этого позволить. Она не могла позвать никого на помощь, но у нее была надежда на то, что кто-нибудь из своих пойдет сюда. Дверь была приоткрыта – он так торопился справить свои потребности, что забыл об этом. Или не успел, хватая девушку.
Спасением стал шелковый голос:
– Убери от нее руки и сядь на свое место.
Даниэль вышел почти сразу за Оливией, высказать ей все, что думает про ее игры, но шорох в туалете, граничившем с кабиной пилотов, заставил заглянуть туда.
Шок? Нет.
Безумие? Нет.
Злость? Нет.
Ярость!
Он увидел, как руки какого-то мужчины касаются того, чего он только что касался глазами, и это произвело в его мозгу настоящий взрыв. И может, дело было не в вырезе, не в ее теле вовсе. Она была беспомощной, хотя и глупой, стюардессой его экипажа."
"Даниэль впервые столкнулся с подобным на борту. Он бы вмазал этому мерзавцу или ударил головой об унитаз. Так бы он сделал раньше. Сейчас он капитан и должен думать головой, а не сердцем.
Эмоциям не место в кабине пилота. Он прошел отличную подготовку, его учили действовать обдуманно.
– Капитан? – Парень не был напуган. Он слегка ослабил хватку. – Что будет, если я не подчинюсь?
Испуганные глаза цвета неба с мольбой смотрели на Даниэля. Оливии просто повезло.
– Я посажу самолет в первом же аэропорту. Потом авиакомпания вытрясет с тебя столько денег за вынужденную посадку, что тебе жизни не хватит расплатиться с ними. – Голос Даниэля был спокоен и тверд.
Он поборол в себе ярость. Так его учили: дать понять людям свою власть над ними. Без жестокости. Одним голосом. – Это не считая того, что я напишу на тебя заявление в полицию Дубая за попытку изнасилования, поскольку, летая их авиакомпанией, ты находишься на их территории. Наказание – смерть. – Даниэль прищурил глаза. – Или можешь просто сесть на свое место и молча долететь до Брюсселя. Там мы разойдемся и не вспомним друг друга.
Парень тут же выпустил Оливию, и она прижалась к стене, руками скрывая глубокий вырез.
Ей было страшно. Не за себя. Теперь ей было страшно за то, что она втянула в это Даниэля.
Боб поднял руки и медленно вышел из туалета. Проходя мимо капитана, он произнес:
– Пожалуй, я сяду и буду молчать.
– Отлично, – кивнул тот, продолжая следить за каждым движением парня.
Как только они остались наедине, Даниэль зашел к Оливии, прикрыв за собой дверь. Вот теперь можно выпустить всю накопившуюся ярость.
