Руки ее сильно ослабли от напряжения, и, больше не в силах держать, она закричала медсестре:
– Ребенок выходит!
– Отпускай руки, – крикнула та в момент, когда самолет коснулся полосы. Оливия успела схватить малыша прежде, чем Даниэль нажал на тормоза. Самолет резко загудел, и ее отбросило немного назад. Прижимая к груди ребенка, защищая его, она стукнулась головой об металлический угол. Испытывая резкую боль, Оливия простонала. Самолет катился, сбавляя скорость, а она лежала на полу и прижимала к себе крохотное тельце.
Они остановились слишком быстро. И все же он сделал это, у него получилось!"
"– Ребенок, – у Сьюзен едва хватало сил прошептать, – почему он не кричит?
Оливия посмотрела на малыша в своих руках: синее крохотное тельце, перепачканное прожилками крови, теплое… Он молчал.
– Это мальчик, – это все, что она могла сказать его матери.
Старуха уже суетилась возле них, пытаясь резиновой грушей очистить нос и рот от амниотической жидкости, но легкие не расправлялись, ребенок не дышал.
Он мертв? Оливия не верила в это, мотая головой.
Совсем рядом гудели сирены «Скорой». Звук открывающейся двери и поток теплого воздуха – как глоток надежды.
– Сейчас, Оливия, сейчас. – Келси открыла дверь, впуская на борт врачей, и те, не теряя ни минуты, подбежали к Оливии забрать ребенка. Он закричал, и Оливия перестала дышать. Синенький, маленький, с длинными худыми ручками и свисающими, как веревочки, ножками, он был похож на иноземное существо.
Чудо, что он жив.
– Все получилось, – прошептала она, ощущая дрожь во всем теле.
Другие врачи занялись Сьюзен, положив ее на носилки. Девушка вцепилась в руку Оливии:
– Как зовут вашего капитана?
– Даниэль.
Сьюзен улыбнулась и сжала ей руку:
– Я назову сына Даниэлем. Очень красивое имя. Спасибо вам, Оливия, за все. Передайте вашему капитану, что он очень смелый. Настоящий герой.
Оливия улыбнулась ей в ответ, понимая, что Сьюзен говорила от чистого сердца.
– Обязательно передам.
Наблюдая, как малыша и маму погрузили в машины «Скорой», Оливия почувствовала, как кто-то коснулся рукой ее головы. Она вздрогнула и, подняв глаза, увидела перед собой Нину.
– Ты в крови, приложи это, – она протянула ей полотенце. – Может, показать тебя врачам, пока мы стоим?
Но Оливия отрицательно покачала головой. Она так устала, что не было сил показывать кому-то свои раны.
