Сделай он еще шаг, и никакой душ не поможет – понадобилась бы тонна холодной воды. А сейчас ему нужна ясная голова – его ждали на собрании сотрудники аэропорта и авиакомпании «Arabia Airlines».
– Она назвала сына Даниэлем. В вашу честь. Она просила передать, что вы очень храбрый пилот.
Даниэль слегка улыбнулся. Было приятно знать, что он кому-то действительно помог.
– Я связался с аэропортом в Коломбо, с этой женщиной и ее ребенком все в порядке. Они находятся в больнице, но их жизни ничего не угрожает.
Капитан направился к выходу, но внезапно остановился.
Почему он не может просто уйти? Сделать шаг вперед? Почему он хочет вернуться?
Он вновь обернулся к ней:
– Как твоя рана?
Опять он проявил к ней интерес. И какое ему дело до этой «ушибленной»? Еще одно повреждение ее голова даже не заметит…
Оливия машинально коснулась места удара, слегка нахмурив брови. Она уже забыла, что у нее ранение. А зачем он спрашивает? Простая вежливость?
– Ничего страшного, скоро заживет.
Он кивнул и отвернулся, но ее голос заставил его остановиться:
– Даниэль.
Почему он хочет слышать свое имя бесконечно? Она произнесла его так нежно… Он готов слушать и слушать! Он повернулся и увидел в ее руках лист бумаги. Что это?
– Наш договор. Это заявление на перевод в другой экипаж. Ты победил."
"Даниэль знал, что так будет. Он всегда побеждал. Оливия бы не смогла долго молчать, но он не думал, что это произойдет так скоро.
Даниэль забрал из ее рук бумагу и быстро пробежался глазами по тексту. Он улыбнулся и поднял ее заявление на уровень глаз:
– Господи, неужели! Может, мне повесить его в рамке на стене и любоваться каждый день?
А чего она ожидала? Что он будет просить ее остаться? Даниэль Фернандес не такой: да, отличный пилот, но чертовски непростой человек.
– Делай с ним что хочешь, – произнесла она, гордо подняв голову. Больше она сюда не вернется. И слава богу! Больше ей не придется терпеть этого человека, она свободна.
Обойдя капитана, Оливия направилась к выходу. Скорее выйти отсюда! Ей стало очень больно и тяжело, на глаза наворачивались слезы.
Бежать было единственным спасением, но ее остановил звук рвущейся бумаги. Она резко обернулась, не веря собственным глазам. Даниэль медленно разрывал листок пополам.
– Ты сказала, я могу делать с ним все что хочу.
Она открыла рот от удивления, подняв вверх брови. Он совсем спятил?
Потом он разорвал две половинки на множество маленьких бумажек и кинул вверх. Они как снег упали на пассажирские сиденья.
