Я подарю тебе ребёнка

Не детская и не компьютерная?

Оу!

Ну ты, Вика, и деревня.

Мы с Машей выходим к мужчинам во двор, и я на Машу и Игоря уже смотрю иначе. Интересная они пара, гармоничная. И любят друг друга — это чувствуется."

"Сначала мы общаемся на улице. Поздняя осень никого не смущает, на юге она очень даже ласковая. Хорошо, что я когда-то решила сюда переехать и маму перевезла.

Я узнаю, что Игорь — владелец ночного клуба и в прошлом клавишник известной рок-группы. И он, и Маша из Краснодара. Маша кроме работы с Захаром, отлично разбирается в массаже, заодно и дала мне несколько советов, как снять головную боль без лекарств, особенно учитывая, что мне их нельзя, а головные боли и до беременности частенько беспокоили.

А ещё оказалось, что Захар Игоря в основном зовёт Котом — потому что фамилия Котовский.

Общение получается таким лёгким и непринуждённым, что кажется, будто я знаю этих людей всю свою жизнь. Мне интересно наблюдать, как ведёт себя среди близких ему людей Захар.

Впрочем, он всегда такой — открытый, свободный в общении, искренний.

Человек-магнит. Бывают такие, да. Когда попадаешь в их поле, будто и сам исцеляешься от их мощной, здоровой энергетики. И хочется тихонько свернуться клубочком и так и остаться. Слушать, как он смеётся, как иногда бросает такие тёплые, совершенно особенные взгляды, когда будто между прочим приобнимает за талию. Или, озаботившись что я продрогну вечером на крыльце, когда выходим всей компанией подышать свежим воздухом, набрасывает на плечи свою куртку.

И так это всё естественно у него получается, так правильно. Будто так было задумано свыше. Будто так и должно быть.

17

Захар

— Почему он так кричит?

Через стеклянную стену детской реанимации видно, как неонатологи работают над новорождённым. Их руки двигаются быстро и точно, оба доктора и медсестра работают слаженно, понимая друг друга почти без слов. Они его спасают.

Рядом со мной стоит девушка, что тихо подошла несколько секунд назад. Мать этого ребёнка. Худая, измождённая, уставшая после родов, завершившихся почти пять часов назад.

— Они же помогут ему? — шепчет, прикасаясь почти прозрачными пальцами к стеклу. — Захар Леонидович, помогут?

— Помогут. Должны, — вздыхаю. В горле кипит осуждение, хочется высказаться резко, но нельзя. Не имею права. — У него абстинентный синдром, Линда. Ломка. Ты ведь и сама понимаешь. Должна понимать, я ведь тебя предупреждал, что так будет.

— Я не знала… не думала, что ему будет так плохо, так больно.