Если, конечно, можно считать за кивок то вялое движение головы, которое я совершила.
Единственное, что сейчас ощущалось настоящим — это боль от ударов, что нанёс мне Билл. Регенерация уже работала, но на то, чтобы сошли все синяки и порезы от когтей, нужно время. По уму, мне бы обратиться в лазарет, но тогда это дело попало бы на рассмотрение к ректору. Что означало автоматическое отчисление.
Потому я лишь зябко закуталась в наброшенный на плечи китель Найта. Мой оказался изодран в лохмотья, а рубашка, стараниями Билла, лишилась всех пуговиц.
Я бросила ещё один вороватый взгляд вокруг — народу набилось под завязку, но никто не обращал внимания на мой потрёпанный вид. Всем было глубоко плевать, где я получила свои синяки и ссадины. И даже встреченный тут магистр удостоил нас лишь скучающим взглядом.
— Вот, — Гидеон поставил передо мной огромную кружку с чем-то ароматным и горячим. — Мигом мозги прочистит и настроение поднимет!
Я вцепилась в эту, больше похожую на супницу, чашку, как за спасательный круг.
Надеялась, что жар от неизвестного отвара прогонит туман, что витал сейчас в моей голове. Я сделала осторожный глоток, но всё равно обожглась и закашлялась.
— Не торопись, у нас целый вечер впереди, — Гидеон сел напротив и принялся рассматривать окружение. Пару раз кивнул кому-то знакомому.
Но я бы не сказала, что альбинос по-настоящему расслабился. Было в нём что-то хищное, опасное. И это его радушие, забота — она трогала, но параноик во мне уже подбирался к тревожной кнопке.
— Не понимаю, — прокашлявшись пробормотала я.
— Чего именно? — Найт подался вперёд и, поставив руки на столешницу, сплёл пальцы в замок.
— Ничего, — честно призналась я. — У меня столько вопросов к тебе, что я просто потерялась.
И я беспомощно взглянула на собеседника. За всё время в Академии никто не видел меня в таком состоянии. И бессмысленно уже было закрываться от Найта, оставалось лишь убедиться в том, что он на моей стороне. Хотя как могло быть иначе, ведь мы оба люмпиры!
— Начни с того, что вертится на языке, — с интересом разглядывая меня, предложил Гидеон.
Я бросила взгляд по сторонам, перегнулась через стол и, чуть ли не столкнувшись нос к носу с альбиносом, выдохнула:
— Почему твоя метка не горит? Она же должна светиться солнцем, а у тебя она чёрная.
Гидеон, прищурив глаза, хитро смотрел на меня. И молчал. А я не понимала, как при всех отличиях внешности я никогда, ни разу не подозревала его.
