Я даже дыхание затаила. Неужели он догадался?!
— И единственным логическим объяснением происходящего остаётся то, что ты, как ведьмир, родилась с какой-то особенной кровью. Изменённой, и, возможно, спасительной для всей моей расы.
Надеюсь, мой облегчённый выдох Данте не заметил, увлечённый своими мыслями. Магистр так свято верил в исторические факты вымирания люменов, что даже не предположил, что разгадка может крыться где-то в этой стороне.
— Данте, моя мама — самая обыкновенная ведьма, со средним даром и крайней увлечённостью наукой.
Папу я и вовсе не знала, но мама говорила, что он был вампиром. От него мне досталась лишь эта издевательская фамилия.
— Мне бы с твоей мамой поговорить, — задумчиво протянул Данте. — Я бы тогда нашёл твоего отца и, возможно, это бы пролило свет на странный эффект от крови.
— Когда ты так говоришь, мне начинает казаться, что тебя во мне интересует только она, — несмотря на то, что я хотела съязвить, мои слова прозвучали обиженно. — И это немного противоречит тому, что ты говорил сестре.
— Маленькая шпионка, — Данте невесомо провёл рукой по моей спине. — Пока я увлечён своими научными изысканиями, я держу себя в руках. Потому что только мысли о поиске лекарства, решении загадки твоей крови, останавливают меня от того, чтобы не схватить тебя сейчас и не поцеловать, не утащить тебя к себе домой и не сделать с тобой то, на что ты так давно напрашиваешься.
— Я ни на что не напрашиваюсь, магистр, — а почему мой голос прозвучал так хрипло?
От его слов тело наливалось жаром, который собирался в низу живота, отчего я инстинктивно сжала ноги.
— Конечно, поэтому при нашей первой встрече ты бегала в одних трусах и рубашке, — припомнил Данте наше фееричное знакомство в лесу.
Возмущение от нелепости такого перевирания фактов было столь велико, что моментально отрезвило мой рассудок. Я в гневе открыла рот, чтобы высказать Лорку всё, что думаю о той ситуации в лесу, но не успела и слова сказать.
Вампир дёрнул меня на себя и запечатал рот поцелуем. Таким, от которого моё потухшее было желание разгорелось новым огнём.
Плевать, что нас могут увидеть. Мы оба словно дорвались до того, чего уже давно хотели. А хотели мы друг друга.
Данте целовал жёстко, властно, распаляя меня так, что через пару мгновений мы уже сдирали друг с друга кители. И в тот момент, когда мои руки добрались до пуговиц на его рубашке, где-то по ту сторону от фонтана раздался треск ломаемых веток. Кто-то настойчиво ломился сквозь живую ограду сада.
