Может, по работе вызвали?
Но ноги сами несут меня в сад. Прохожу мимо кучки парней, обсуждающих что-то. Все дружно смеются.
Вздрагиваю от дурного хохота и быстро сворачиваю в боковую аллею. За год работы в «Василисе» я тут все ходы и выходы знаю. С утра до ночи бегаю по этим дорожкам с подносом в руках. И только сегодня чинно вышагиваю на высоких каблуках. Гостья. Я сегодня гостья!
– Не ходи туда, – преграждает мне дорогу Слава, крепкий парень из лички Пахомова. Пока шеф в зале орет дурниной «Горько!», его телохранители могут немного выдохнуть.
Да и территория своя. Кругом охрана.
– А что там? – смотрю в ужасе. – Труп, что ли?
– Скажешь тоже, – весело отзывается Славка. – Нет. У нас без происшествий. Парочка какая-то в беседке трахается. Не надо тебе смотреть. Ты у нас девочка чистая. А там порнуха…
– Что? – закусив губу, лишь на секунду теряю дар речи. И внезапно вся картинка складывается у меня воедино. Мелкие пазлы занимают свои места. И я точно знаю, кто там в беседке. Мой Матвей. И пухлая блондинка в красном ажурном платье.
Она вышла вслед за Панкратовым. И тоже до сих пор не вернулась.
Упрямо обхожу Славку и бегу по полутемной дорожке. Это только на первый взгляд кажется, что тут сплошная глушь, но каждый сантиметр просматривается с камер. А в соседнем здании за мониторами сидят специально обученные люди. И все видят. Все!
Каблук попадает между камней. Спотыкаюсь и лечу на газон. Приземляюсь в коротко подстриженную траву. Поднимаюсь, обеими руками хватаясь за дерево.
Шершавый ствол царапает ладони. Каблуки полностью проваливаются в мягкий грунт, словно пришпиливая меня к месту. Рядом слышатся Славкины шаги. Но я ничего не замечаю. Как дура утыкаюсь взглядом в китайскую беседку, расположенную прямо за кустами, и с ужасом смотрю на Матвея, вбивающегося в ту самую блондинку.
Девица стонет, как заводная игрушка, а грубые руки моего жениха стискивают похожие на ведра сисяндры.
«О, господи!» – закрываю глаза. Мой Матвей и левая баба. Красное ажурное платью, поясом обвивается вокруг талии девицы, порванные трусы валяются на полу.
И мой жених в полуспущенных брюках. Позорище какое! Как он мог? Мы же с десятого класса вместе. Для меня нет никого дороже Матвея. И как теперь жить? Слеза ручьями текут по щекам. Надо уйти, но я не могу даже двинуться с места.
Мы же хотели пожениться! Почему он предал меня? Почему?
Подбежать? Накинуться? Заглянуть в глаза?
«Только сама опозоришься», – напоминает мне здравый смысл.
