Я прячусь от ветра

— До чего же сложно, — выдохнув сквозь зубы, совсем не удивилась разыгравшейся мигрени, от которой кровь гудела в ушах, а перед глазами все плыло. Пусть бол была и не сильной, но постоянной и очень раздражающей.

— Ты снова в печали? Я же сказал, со всем разберемся, — Когда подошел лард, я, занятая жалостью к себе, конечно не услышала. Оторвавшись от гладкого конского бока, подняла мутный взгляд на мужчину. Меня начинало страшно бесить его спокойное выражение лица и уверенность в завтрашнем дне. Чувствуя себя сидящей на бочке с фейерверками, какие я когда-то видела на балах в столице, я вдруг почувствовала жгучее желание пристукнуть стоящего напротив мужчину, чем-то тяжелым.

Не совсем, а так. Для демонстрации собственного состояния. Видно, что-то эдакое отразилось на моем лице, так как Тазур покачал головой, чуть отступая. — Если ты меня убьешь — легче не станет. Собирайся, возвращаемся в поместье. Хазет, помоги ей сесть в седло. Меня она, боюсь, может укусить."

"Едва сдержавшись, чтобы не зарычать, я приняла помощь своего охранника, стараясь не смотреть по сторонам.

Наш небольшой отряд из десяти человек прибыл в поместье, когда уже было совсем темно. Лошади безошибочно находили дорогу, но сердце то и дело вздрагивало, реагируя на каждый шорох или черное пятно среди деревьев. Желтые, теплые огни в окнах большого дома, костры, горящие между военных палаток и голоса часовых, которых Тазур с первого дня выставил по периметру. Только они позволили немного расслабиться и спокойно спуститься на землю, а не скатиться в панике под копыта собственной лошади.

Передав поводья Хазету, не оборачиваясь, я быстрее скрылась в кухне, откуда все еще лился свет. Нужно было взять немного успокоительных капель и отправляться в кровать. Такое напряженное состояние могла стать причиной серьезных ошибок с моей стороны.

Тазур.

Анна просто исчезла, стоило остановить коней перед домом. Только была здесь — и уже нет. Я видел, что она сильно устала и раздражена событиями сегодняшнего дня, и, может, даже посочувствовал бы, но это могла нарушить мои планы.

А этого допустить никак было не возможно.

Первым делом позаботившись о лошадях, разминая утомленную спину, вошел в кухню, где при уютном свете огня, сидела Ченни. Женщина раскладывала сухие травы, собирая из них определенные композиции. Придвинув стул с другой стороны, чтобы не закрывать свет, оперся локтями о стол, разглядывая как умело действует экономка.