Я прячусь от ветра

Если так пойдет, может, как раньше жать будем. В мире и достатке.

— Как раньше — не обещаю, а хорошо попробуем. За тем к тебе и приехал.

— Ну, говори. Помогу, если смогу.

Скрывшись внутри небольшого домика, в котором старик обитал в одиночестве, мы уселись за стол, внимательно рассматривая друг друга.

— Чего молчишь? Видно же, что не о посевах говорить приехал за такой кусок дороги.

— Нет, не о посевах, — все мое настроение вмиг пропало, стоило только оказаться со стариком один на один. А если и правда все, как сказала Ченни, и добром это не кончится? Но не попробовать тоже не дело.

 — Скажи, правда, что можно хоть сегодня узнать, подхожу ли я вашей хозяйке?

— Узнать-то можно. Но только если не подходишь, может так статься, что рассказать некому будет, — не кочевряжась и не юля ответил старик.

— Этим ты меня не удивил. Но мне все равно знать надо.

— И никак не боишься? — старческие, выцветшие глаза пытливо уставились, силясь рассмотреть какие-то признаки страха в моем лице.

— Отчего же? Боюсь. Но разве это кого-то останавливало? Что делать надо, старик? Мне до лета ждать не с руки.

Хоть одну заботу снять.

— Странно ты заботы снимаешь. Миледи нашу в жены взять — это еще себе на плечи тревог повесить."

"— Не этих тревог я опасаюсь. Мне легче будет, если Вирана перестанет в одиночестве по лесам скакать и духов отгонять.

— А! — старик довольно всплеснул руками. — Догадался-таки. Так бы и сказал, что крутит тебя, стоит нашу госпожу с кем другим представить. Как тогда говорил? За друга замуж отдашь?

Не сдержавшись, скривился, только картина появилась перед глазами.

Не испытывая никакой дружеской радости, отчего-то вмиг захотел исправить форму носа Кастану. Нет, здесь дело не только в правах на землю. Недаром половина войн из-за женщин начинается. Кажется, ничего в ней нет такого волшебного, а от одной мысли кулаки сжимаются.

— По делу говори, старик. Иначе самого скручу.

— Угрозы твои тут силы особой не имеют. Без меня все равно сам не разберешься.

— Ты обещал помочь, — напомнил теряя остатки терпения.

— Обещал — помогу. Только ты готов должен быть, что можешь не вернуться.

— Я к этому уже давно готов. Как только первый раз в руки клинок взял.

— Ну, тогда поехали, раз готов.

Вернувшись едва ли не на полдороги до поместья, старик остановил невысокую лошадку, взятую в деревне, у узкой тропы, едва заметной с тракта.

— Последний раз спрошу: уверен?

— Ты уже раз десять спрашивал, — фыркнул я, игнорируя легкие спазмы в мышцах и тревогу в сердце.