Я промазал, опер – нет

Но с головой что-то не то...

– Выпить надо, успокоиться, – сказал Василий, глядя, как пресыщенная Лера исчезает в сумраке зала. – Как у тебя с деньгами? Или все уже просадил?

Оказалось, что я потратил на девушку девять тысяч. Осталось при себе всего шесть. А еще нужно заказ оплатить.

– Да есть немного.

– Если немного, то я угощаю, – подмигнул Василий. – Ты же не думаешь, что я жадный. Просто на платных женщин не люблю тратиться. Не заслуживают они этого...

– Может быть, – не стал спорить я."

"Глупо было идеализировать Леру.

Стриптизерша она и консуматорша, а, возможно, еще и проститутка – по совместительству или в свободное от работы время. Но ведь я же не собирался любить ее так, как Олесю. И вообще, связываться с ней не желал. Просто не устоял перед ветром наваждения, закружился в нем, как тот листок, сорванный с ветки. Вот я спускаюсь на землю и уже забываю о ней...

– Женщины – это яд, – весело сказал Ветряков. – А водка – противоядие. После водки уже ничего не страшно... А если серьезно, я жену свою люблю.

И стараюсь ей не изменять... Знаешь, я тебя понимаю. Если бы я увидел бабу, похожую на мою Янку, я бы тоже, наверное, повелся. Но здесь таких нет. Есть красивей, но нет лучше... Она к родителям своим уехала, в Краснодар. Представляешь, я здесь, а она там. А там платаны цветут и пахнут, там кровь как молоко – кипит и поднимается так, что через край... Вот, может, я здесь, с тобой, баб гоняю, а она с каким-нибудь мужиком... А-а, не будем об этом!

Мы расплатились за коктейли, заказали бутылку водки.

Выпивка шла легко и пьяно. Когда вдруг ко мне на колени опустилась Лера, я порядком окосел и решил было, что у меня начались галлюцинации.

– Ух ты, какой пассаж! – пьяно засмеялся Василий. – Это что, любовь? Девушка, вы не ошиблись аэродромом?

Он с удивлением и одновременно с восторгом смотрел на Леру. Значит, она не мерещилась мне.

– Нет, не ошиблась, – засмеялась девушка, ласково обнимая меня за шею.

Она была в знакомом платье, но я легко мог запустить руку под подол.

Вернее, мне казалось, что возражать она не станет... Но все же я удержался от искушения. В конце концов я человек, состоящий из мужчины и самца. Мужчина во мне потерял недавно любимую девушку и горько скорбел о ней. И я не должен был допустить, чтобы похотливого самца во мне стало больше, чем разумного мужчины.

– А знаете, почему я про аэродром спросил? – продолжал наседать на нее Ветряков. – Потому что вы как тот самолет, который дорог в обслуживании.