Я промазал, опер – нет

Мягкие кресла из светлой кожи, столики, декоративный бар с высокой стойкой, светолазеры и плазменные панели на стенах, добрую треть помещения занимала сцена с никелированным пилоном. Если здесь кого-то и принимали, то стриптизерш, которые обязаны были демонстрировать перед боссом свое искусство. По сути, это был мини-стриптиз-бар, где хозяин в непринужденной обстановке мог оценивать своих танцовщиц.

Я бы назвал эту комнату смотровой. Но златокудрая красавица за барной стойкой наводила на мысль, что это все-таки приемная, а сама она секретарша с приставкой «бармен».

Когда она выходила из-за стойки, я был уверен, что увижу длинные ноги под короткой до минимума юбкой. Но я просчитался. Ноги не самые длинные, хотя и стройные, а вместо мини-юбки на девушке были свободного покроя шелковые брюки из одного гарнитура с блузкой, кстати говоря, ничуть не декольтированной.

– Марьяна, человеку плохо, – кивнув на меня, весело сказал Паша. – Только ты можешь его спасти. Одно из двух – или горячий поцелуй, или горячий чай.

– Мой горячий поцелуй очень дорого стоит, – с интересом рассматривая меня, шутливо улыбнулась девушка. – А в чае, так уж и быть, не откажу.

Паша провел меня в кабинет – внушительных размеров помещение, большей своей частью погруженное в темноту. Свет горел только в одной половине, исходил от маленьких прожекторов над железной дорогой, по которой с гудящим шелестом двигался товарный состав из нескольких вагонов. Станции, пакгаузы, переезды с будками и шлагбаумы, холмы, овраги, трава, деревья.

Он сидел в кресле, в философском раздумье подпирая кулаком подбородок. Не глядя на меня, вальяжным движением свободной руки показал на свободное кресло по другую сторону возвышения, занятого железной дорогой.

– Люблю слушать, как едет поезд, – сказал Хряпов. – Лучшая музыка. И смотреть люблю, очень успокаивает. Это тебе лучше всяких рыбок в аквариуме...

– Ну и шел бы проводником работать, – насмешливо сказал я.

– А я работал проводником, в молодости, – сказал Хряпов и рукой направил на меня луч ближайшего от него прожектора.

Ослепив меня, он тут же вернул прожектор в исходное положение. Этим он убедительно продемонстрировал, что я целиком нахожусь в его власти. Кто бы сомневался...

– Работал проводником, – повторил он. – В молодости. Пока в историю не попал. А история нелепая. Ехал в моем вагоне дедушка один, как потом оказалось, бывший член ЦК партии. Ехал, ехал, а потом возьми да помри.