Я промазал, опер – нет

Но не меня... Ты, наверное, с водкой перебрал, капитан, если такие вещи говоришь. Я тебе больше скажу: Акимчев Олесю с Бобровым познакомил... А она что рассказывала?

– Ну, мол, в ночном клубе с ним познакомилась. Случайно...

– Ага, случайно. Аким к этому руку приложил... Доказать я этого не могу, потому что Бобра уже нет. Да и не буду я ничего доказывать... Вот скажи, тебе интересно, как Олеся умудрилась одногруппников своих в машину к Бобру загрузить?

– Ну да, – кивнул я.

– А мне, представь, нет! Мне главное знать, что Аким меня подставил.

– Ну может, и правда Аким тебя подставил, – неуверенно пожал я плечами.

Если бы не фотографии, даже при всем своем красноречии Хряпов не смог бы убедить меня. Но ведь я узнал Олесю... Осталось только посмотреть на Акимчева, сличить его внешность с изображением на снимках. Но это несложно: его «профиль-анфас» наверняка имеется в специальной картотеке, и мне совсем нетрудно будет ознакомиться с ним.

– Не может, а чистая правда... Если я еще как-то сомневался, что Аким мог меня подставить, то теперь никаких сомнений... А эту красотку мы еще найдем. Она все нам расскажет... Хотя нет, вам ее мы не отдадим. Пусть расскажет, на кого работала... Я слышал, у тебя роман был с Олесей? – без всякого перехода спросил Хряпов.

– Ты откуда знаешь?

– Я все знаю. Положение обязывает. Когда узнал, что ты тот самый Петрович, сразу понял, почему ты на меня наехал. Понимаю тебя, капитан, понимаю... Знаешь, выпил бы с тобой за упокой твой подруги, но ведь не смогу. Она же меня так подставила!.. Но выпить бы надо, душа что-то просит... Как же так, как же так, лучший друг... И Бобра убил, и меня подставил... Ну да ладно, с этим я сам разберусь... Хотя... Хотя мне твоя помощь нужна, капитан. Мне бы лучше по закону Акима прижать.

Он поднялся с кресла, показал мне на выход и вместе со мной покинул кабинет. Мы заняли столик в приемной, Марьяна приглушила свет, начала готовить коктейль.

– Не надо, – остановил ее Хряпов. – Лучше водки. Холодненькой. И огурчик поядреней... А еще пусть горячее подадут, что-то мы проголодались, правда, капитан?

В ответ я лишь пожал плечами. Не было у меня аппетита, но выпить можно: душа горит.