Я промазал, опер – нет

За что вас убивать, если вы ничего не знаете? Убивают тех, кто много знает.

– А если я знаю!

– Что вы знаете?

Продолжая держать меня за рукав одной рукой, другой она наполнила свой бокал, залпом выпила.

– Знаю... Но я не могу говорить.

– Почему?

– Я слово дала...

– Кому?

– Не знаю... То есть как зовут, не знаю... Он такой страшный... То есть совсем не страшный. Даже симпатичный. И одет хорошо – костюм черный, галстук, пальто дорогое... Серой пахнет...

– Чем?

– Серой... То есть не он серой пахнул, это я к сигарете потянулась, а Петька спичкой чиркнул.

Обычная спичка, серная... Вот и запахло серой... Он сам не курит, но спички у него были...

– Кто не курит?

– Ну, Петька... Он бодибилдингом занимается, вроде как спортсмен... А какой он спортсмен? Федор и старше него, и брюшко у него, а подтянулся десять раз. А Петька всего три раза смог... Мышцы есть, а силы нет... И мозгов, кстати, тоже... Нормально же все было, сдружились мы с ним, ну что-то вроде того. Федор с женой, Толик с Эльвирой закрутил...

Он со мной вообще-то больше хотел, чем с ней. Да и мне он понравился, ну, не молодой уже, но так и я не девчонка сопливая. И зарабатывает хорошо... Мы с ним даже встречались здесь, уже в Черногайске...

Вид у Олеси был такой, будто не говорила она, а бредила. Отрешенное выражение лица, затуманенный невидящий взгляд, сигарета в руке фильтром вперед. Да и говорила она невпопад, перескакивая с одной логической нити на другую. Начала со страшно симпатичного мужчины в дорогом пальто и привела меня к своим отношениям с Меднянским.

Но я не перебивал ее, старательно фиксируя нити, которые она затронула. Человек, пахнущий серой, слабосильный Петя, роман с ним в Москве, встречи с Меднянским здесь, в Черногайске..."

"– Я у него дома даже была... Только ничего у нас не вышло... А с Петей сразу было ясно, не тот он человек... Ну, в принципе для Москвы нормально, и собой он ничего, и в ночной клуб приглашал... Он меня повел, а за нами Толик с Эльвирой увязались, ну, все вчетвером пошли... Толик там с цепи сорвался, – улыбнувшись самой себе, сказала она.

 – Стриптизершам начал деньги в трусы совать... А Петя дурачок, я, говорит, не такой, если деньги есть, то я их лучше жене отдам. Как будто я замуж за него собиралась... Не дом, а сарай, и работает охранником на промбазе... Да и не в том дело, что сарай, хуже всего, что перспектив у него нет, всю жизнь ведь охранником проработает... Да еще и себя очень любит. Думает, если качок, то нет никого милей и краше него...