Убитых было одиннадцать человек, восемь – тяжело ранены. Самое разумное было похоронить погибших, но я не решался это сделать. Получалось вроде того, что я заметаю следы неудачного боя, который не сумел толком провести. Километров через пять, когда остановились на привал, лейтенант Дейнека сказал мне:
– Лошади едва плетутся, и люди вымотаны. Надо похоронить ребят.
Земля в лесу была влажная. За час мы вырыли яму, опустили в нее тела погибших (еще один боец умер от ран) и, постояв над обложенным хвойными ветками бугорком, двинулись дальше.
Сделав крюк, чтобы не навести на наш след погоню, через несколько часов мы вернулись в расположение полка.
Нас встречали каким-то недобрым молчанием. Во всяком случае, так мне показалось.
– Докладывай, Василий Николаевич, – коротко кивнул мне полковник Усольцев.
– В ходе боя с механизированной немецкой группой погибли двенадцать бойцов. Семь – тяжело ранены, еще несколько товарищей получили менее серьезные ранения и контузии, им требуется медицинская помощь.
– Ты врач или командир? – вмешался майор Козырев.
– Каковы результаты боя?
– Подбили и сожгли бронетранспортер, три грузовых автомашины и два мотоцикла. Убиты около двадцати немецких солдат и один офицер. В числе трофеев захвачен пулемет МГ-34, пять автоматов и тысячи полторы патронов к ним.
Я сделал паузу, хотел добавить что-то еще, но меня качнуло, и я с трудом устоял на ногах – сказывалась контузия от близкого взрыва гранаты.
– Ранен, Василий? – спросил Усольцев.
– Нет. Гранатой слегка оглушило.
– Разрешите доложить, товарищ полковник? – козырнул Валентин Дейнека.
– Докладывай.
– В ходе боя не меньше семи-восьми немцев получили ранения. Гранатами разбили два пулемета. Захватили часть документов убитых фрицев, десятка три гранат, индивидуальные медицинские пакеты.
– А что, неплохо команда Гладкова сработала, – обернулся к начальнику штаба Усольцев. – Шесть единиц техники сожгли, два десятка фрицев уничтожили. Трофеи жидковатые захватили, но бой, судя по всему, тяжелый был.
Я молча кивнул в ответ, подтверждая, что бой действительно был нелегкий.
– Двенадцать павших товарищей похоронили как положено, – сказал я. – Донести не сумели, раненых много.
Я ожидал, что мне выговорят за немалые потери, но Усольцев и Козырев промолчали. Главное, врагу нанесен реальный урон, да еще пулемет трофейный захватили.
Комбат Крайнюк, возглавлявший другую группу, действовал более осторожно. Его бойцы уничтожили два грузовика и около десятка немцев.
