"
"Но немцев видно пока не было, лишь далеко в стороне кружил самолет-разведчик «Фокке-Вульф-189». Зато на скорости промчались мимо две «полуторки». Капитан Чередник хотел остановить одну из них, но машины, не замедляя хода, исчезли.
– Тыловики драпают, – выругался комбат.
Затем на наши позиции спикировала тройка «юнкерсов». Они наносили удар направленно, по орудийным батареям. Крепко досталось ближним батареям 76-миллиметровых орудий Ф-22. Громоздкие пушки было трудно замаскировать в безлесной степи, и бомбы падали довольно точно.
«Юнкерсы» разбили два орудия и, не заметив взвод «сорокапяток», повернули в сторону другой батареи Ф-22. Там тоже раздались взрывы авиабомб, но разгуляться тройке не дали наши истребители. Два скоростных Ла-5 догнали «юнкерсов», скорость которых была гораздо ниже, чем у «сталинских соколов».
Каждый истребитель был вооружен двумя 20-миллиметровыми пушками. Они атаковали ненавистных нам «лаптежников» и открыли огонь с короткой дистанции. Один из «юнкерсов» стал терять высоту и прошел метрах в ста пятидесяти над нами.
Я отчетливо разглядел рваные пробоины на крыльях и фюзеляже. Взбудораженные бойцы стреляли по нему из ручных пулеметов и винтовок.
– Сейчас свалится!
– Долетался, гад, теперь не уйдешь!
Однако наша стрельба с земли по бронированному «юнкерсу» эффекта не дала, а истребитель Ла-5 угодил под огонь спаренной пулеметной установки в задней части кабины бомбардировщика.
Пилот, несмотря на повреждения, добил фашиста. «Юнкерс» рухнул на землю и загорелся.
Ла-5, с трудом набирая высоту, рывками уходил на свой аэродром, а второй истребитель продолжал преследовать «юнкерсов». Чем закончился бой, мы так и не узнали, а меня вызвал по телефону Чередник и попросил:
– Сходи к артиллеристам, узнай, что там у них осталось. Замаскироваться как следует не могли.
По штату я подчинялся командованию полка, у меня была отдельная рота. Но мне было самому важно знать, как обстоят дела на ближней батарее.
Я взял ординарца, и мы направились к артиллеристам.
День клонился к вечеру, ветер не стихал и дул прямо в лицо. Командир батареи, капитан лет тридцати, встретил меня не слишком дружелюбно – ему было не до гостей.
Бойцы расширяли лопатами воронку, на краю которой лежали десятка полтора погибших артиллеристов. Несколько человек были разорваны прямыми попаданиями. Их завернули в шинели и куски брезента. Получились какие-то большие кульки, пропитанные кровью и перетянутые ремнями.
