На бруствер подняли старый кайзеровский пулемет МГ-08 (похожий на наш «максим»), и он заработал, как швейная машинка, рассыпая сплошную строчку пуль.
Подтянули еще один МГ-42, который сразу уложил на снег не меньше десятка бегущих впереди штрафников. «Пила Гитлера» скорострельностью двадцать пуль в секунду наделала бы беды, но Валентин Дейнека открыл огонь из «Дегтярева». Опытный пехотный командир владел ручным пулеметом умело. Очереди перехлестнули бруствер, отбросили первого номера, звякнули по металлу, разбивая кожух МГ-42.
Бегущие к траншее бойцы залегли.
Еще с полчаса продолжалась перестрелка, пока остатки первого и второго взвода не укрылись в воронках, старых окопах, среди развалин сгоревших домов.
Мы сумели этим отчаянным броском приблизиться к траншеям еще метров на тридцать. Примерно два десятка убитых и тяжелораненых бойцов остались на снегу. Тех, кто еще шевелился, добивали выстрелами из траншеи.
У оставшихся в живых почти не оставалось патронов.
Стреляли редко и, матерясь, обещали:
– Ужо на штыки всех насадим!
– Недолго вам жить осталось, морды фашистские…
– Сталинград хотели взять! Здесь и останетесь.
Но я видел, что это не больше чем размахивание кулаками после неудачной попытки завершить бой одним ударом. Мы понесли новые потери, нас зажали на узкой полосе пулеметным огнем, а ответить было нечем – патронов осталось мало, особенно к ППШ и единственному уцелевшему «Дегтяреву».
Но нервы не выдерживали и у немцев.
Наш неожиданный отчаянный рывок их крепко встряхнул. Они продолжали беспорядочную стрельбу, грозили нам расправой и матерились на ломаном русском.
Однако обе стороны чувствовали – развязка приближается. Снова приходили в себя штрафники, шарили в снегу и в подсумках погибших, разыскивая патроны. Усиливалась и снова рвалась наружу злость. Особенно когда мы видели суету в немецких траншеях. Понеся потери, там спешно латали дыры в обороне.
Уносили убитых и раненых, набивали ленты и магазины, а временами швыряли в нашу сторону гранаты с длинными ручками. Они взрывались с недолетом, но, видимо, отчасти снимали напряжение у обороняющихся.
– Поиграйтесь напоследок, – цедил сквозь зубы Федор Ютов, тщательно протирая патроны и загоняя их в казенник винтовки.
Убили Петра Кузовлева. Рядового штрафной роты, который после своей гибели автоматически восстанавливался в прежнем звании.
