С ним мы крепко сблизились за время войны и могли сидеть подолгу, вспоминая ту зиму. Но обычно он неожиданно прерывал разговор, смотрел на трофейные часы (память о войне) и торопился в роту.
– Пошел я, Василий Николаевич, а то политрук гундеть начнет.
К моему удивлению, замещать меня оставили не Ходырева, прошедшего огонь и воду и хорошо знавшего службу, а младшего политрука, парня лет двадцати из комсомольских работников, закончившего лишь трехмесячные курсы политработников.
Гриша Чередник меня посещениями не баловал.
Но мое лечение затягивалось, пальцы подживали плохо, и через неделю старший лейтенант явился лично, задал несколько дежурных вопросов о здоровье, озабоченно наморщился:
– Смотр через три недели, а ты, как нарочно, в санчасти завяз. Долго еще лежать будешь?
– Об этом у Натальи Викторовны спроси. Пальцы пока не зажили, не отпускает, хотя я просился."
"Чередник позвал через санитара нашего врача и стал объяснять ей, что лейтенант Гладков очень нужен в роте.
Предстоят боевые стрельбы, смотр, а он тут клопов давит. Я вдруг отчетливо заметил, как изменился мой старый товарищ. В голосе сквозили командирские требовательные нотки, и на врача он смотрел как-то свысока. Я вдруг вспомнил разговор о том, что готовится какое-то перемещение по службе, и Чередника прочат на должность комбата. Видимо, многое зависело от результатов стрельб и смотра, поэтому он торопил меня с выпиской.
– Клопов у нас никто не давит, – резко отозвалась Наталья, – потому что в санчасти их нет.
А Гладкова я выписать не могу. Что толку? Походит в сапогах день-два, и снова пальцы воспалятся.
– Ну хотя бы через недельку, – приумерил свою прыть мой старый товарищ (может, уже бывший?).
– Посмотрим. Через неделю, возможно, и выпишем.
Наталья Викторовна ушла, а Григорий, посмотрев ей вслед и оценив стройную фигурку, обронил:
– Хорош ты, Васек, здесь пристроился возле красивой врачихи.
– Чего ты несешь, Гриша? – вспылил я.
– Скажи лучше, какого рожна политрука моим взводом командовать поставил? Ведь есть помкомвзвода Михаил Ходырев. Или, по-твоему, он бы не справился? Тем более смотр впереди, а он дисциплину умеет держать и подготовку бы лучше организовал.
– Знаешь, Василий, лежи возле своей красивой врачихи и в служебные дела не лезь. Как выпишешься, тогда и продолжим разговор.
Чередник ушел, оставив пакет, который я не трогал до вечера. Потом развернул.
