Командир девятой роты погиб в первые минуты боя. Вставший на его место командир взвода Валентин Дейнека собрал вокруг себя уцелевших бойцов. Остановил часть убегающих и, укрывшись в глубокой, добротно вырытой траншее, сумел дать отпор нескольким танкам, двинувшимся вдоль линии обороны.
Можно было только гадать, как он восстановил боеспособность тех двух десятков красноармейцев, видевших гибель роты и чудом вырвавшихся из-под стального катка.
Когда двадцатитонный «панцер» Т-3 приблизился к траншее, сразу несколько бутылок с горючей смесью полетели в него.
Брошенные наспех, две-три ударились о землю, одна разбилась о камень, но досталось и слишком уверенному в себе экипажу.
Черная бутылка с шипящим спичечным запалом разбилась о лобовую броню и загорелась. Механик-водитель поторопился прикрыть смотровую амбразуру, но в оставшуюся узкую щель не мог ничего разглядеть, мешали огонь и густой маслянистый дым. Пушка и оба пулемета стреляли куда попало, им тоже мешал дым.
Механик дал задний ход, но о броню разбилась еще одна бутылка с КС.
Экипаж задыхался от дыма. Пламя перекинулось на двигатель, и командир танка приказал покинуть обреченную машину. В любую минуту могли взорваться бензобаки и боезапас. Экипаж торопливо выскакивал, стреляя из укороченных автоматов и пистолетов. Двое угодили под пули и осколки ручных гранат, остальные танкисты отбежали подальше."
"Враг, с которым мы столкнулись, был такого высокого мнения о себе, что всегда считал своим долгом отомстить за своих убитых камрадов. На траншею двинулся еще один танк, легкий Т-2, вооруженный 20-миллиметровой автоматической пушкой и пулеметом.
«Панцер» не рискнул подойти близко к траншее и открыл огонь с расстояния семидесяти метров. Снаряды сметали бруствер, взрывались или горели голубым искрящимся пламенем. Нанести существенного вреда укрывшимся в траншее бойцам во главе с лейтенантом Дейнекой они не могли. Требовалась пушка более крупного калибра. Хотя часть бойцов были ранены мелкими осколками.
– Их надо выручать, – сказал я Михаилу Ходыреву.
Не отошедший от контузии, старший сержант Ходырев, кашляя, показал на Т-3, который горел, выстилая пелену дыма.
– Можно рискнуть… подползти поближе и поджечь гада бутылками с горючкой.
Я огляделся по сторонам. Слишком рискованное дело, добровольцев не находилось. Бойцы отворачивались, боясь встретиться со мной взглядом.
Вперед выступил наш лучший стрелок, крепко сбитый алтаец Андрей Долгов.
– Я могу. Давайте бутылки, две гранаты у меня есть.
