Всадник в синем мундире обнажил меч.
— Не смей! Иначе я убью ее! — воскликнул Зарим и надавил лезвием сильнее.
И тут в миг произошло сразу несколько вещей.
Разбойники, кроме бородача, приставившего кинжал к моей шее, и Вариша с дубинкой наперевес бросились галопом в рассыпную. Кони подняли пыль и на несколько коротких мгновений я потеряла офицера из виду.
Гром, почуяв, что есть путь к отступлению, дернулся, лезвие кинжала мазнуло по шее и вниз потекла струйка крови. Царапинка, ничего страшно…
Откуда-то из клубов пыли снова возник на вороном коне офицер, только теперь меч был вынут из ножен, но ему не повезло.
Разбойник занес дубинку и ударил его со спины по голове. Он повалился вниз.
Струйка крови текла по шее вниз, неприятно щекотя и отвлекая… Мне вдруг отчетливо показалось, что кулон в виде цветка, который я носила не снимая, начал теплеть.
Неожиданно что-то бахнуло, неведомая волна силы оттолкнула от меня потянувшегося ко мне, чтобы снова поймать, бородоча. Сама я тоже слетела с Грома из-за ударной волны, но приземлилась на что-то мягкое.
"
"Вариш, которого сбросил с себя конь, с ужасом посмотрел на меня, запрыгнул снова в седло, взял за поводья коня с оглушенным и потерявшим сознание бородачом верхом, и бросился прочь. Через мгновение, когда дорожная пыль улеглась, дорога снова была пуста, лишь оброненная дубинка на земле напоминала о том, что произошедшее действительно имело место быть в реальности.
Какая абсурдная ситуация.
Офицер подо мной захрипел. Это я на него так удачно приземлилась, иначе могла себе что-то сломать, падать с лошади травмоопасно.
Села и принялась осматривать раненного.
Крови не было, я пощупала его голову — черные локоны разметались, но оставались неожиданно для мужчины мягкими и шелковистыми, хоть в рекламу шампуня подавайся — и вгляделась в лицо незнакомца еще раз.
До боли знакомое лицо. И как я не признала его сразу. Виновата во всем шайка бандитов, угроза моей жизни и всплеск адреналина. Такое знатно могло затуманить мозги.
Мой жених, Джеймс Астер, застонал, меж переносицы пролегли хмурые морщинки, а под веками забегали зрачки.
Удар дубинкой был не таким уж и серьезным.
Я сидела на земле рядом с этим мужчиной, которого не видела три года, и внимательно разглядывала его лицо. Он возмужал. Под левым глазом белела едва различимая — только если приглядываться очень близко — полоска старого тонкого шрама. Могла поклясться, что в прошлом ее не было. А вот ямочка на подбородке была все той же.
