Мне показалось, что подайся я немного вперед, смогу коснуться губ этой девушки, образ которых все еще стоял в моей памяти. Но я не смел. Почувствовал, что она наклонилась ближе.
Затем руки — разве у взрослого человека бывают такие маленькие и худые ладошки — зарылись мои волосы. Что она делает? А, пытается нащупать шишку от удара. Вздохнула с облегчением. Крови нет, да, все со мной нормально.
Неторопливо открыл глаза. Также как она рассматривала меня, так и я вглядывался в ее черты. Светло-каштановые волосы растрепались, карие большие глаза, словно у олененка, выглядели испуганными в обрамлении пушистых ресниц.
Я мог сосчитать каждую ее веснушку…
Она отпрянула. Покраснела. Значит, смутилась. Находит меня привлекательным? Такого меня, с дырой в душе, с израненным сердцем и страдающего от бессонницы по ночам? Она убежит прочь, стоит мне рассказать, что заставила меня делать эта война…
Спросил ее о том, как она себя чувствует. Мы встали с земли. Затем она расплакалась. Нервное напряжение дало о себе знать.
Протянул платок. В это раз я увидел, а не почувствовал на себе эту маленькую ручку. Даже кисти ее были словно золотой пылью, покрыты веснушками. Невольно залюбовался. Поцелованная самим солнышком."
"Марла…
Я вздохнул, прогоняя прочь неясные мысли и вошел внутрь здания, где располагалась городская стража. Я точно вернулся. Пора навести порядок на собственных землях. Страшно представить, что могло произойти, если бы я случайно не оказался в нужном месте в нужное время.
Чем только занимается отец?
Оказалось, что ничем.
— Вернулся! — мы неловко обнялись.
— Где пропадал, должен был появится еще вчера! — сказано было с упреком.
— Вчера, сегодня, какая разница… — устало откинулся на спинку стула. Доминик лично накрывал на стол. Время было для ужина, а последним, что я ел было мясной похлебкой в трактире, где провел прошлую ночь.
Старик мой всплеснул руками и уставился недовольно.
— Джеймс, — он вздохнул. — Как… как ты себя чувствуешь?
Холодно усмехнулся. Во мне закипал гнев.
Мне и раньше тяжело было справится с собой в его присутствии, а теперь и подавно. Вроде и не хотел, но едкие слова, пропитанные горечью так и срывались с губ:
— А тебя разве когда-нибудь волновали мои чувства? Я же как примерный сын должен следовать плану, который ты составил для меня. Академия, идеальные оценки, навязанная тобой невеста…
Граф побледнел.
— Кому нужен я сам? Не наследник, не твой сын, а просто я?
— Джеймс, все не так…
Аппетит пропал.
