А судя по тому, как щекотали травинки — колышущиеся на ветру — мои голые лодыжки, я действительно лежала где-то на улице. Мелкие камешки впивались в правую щеку. Что это, гравий?
Наконец, две не шибко умные девицы подошли, ловко подхватили мое обездвиженное от боли тело под руки, словно делали это не впервые, и куда-то поволокли. Надо сказать, не особо аккуратно. Пару раз я приложилась затылком обо что-то, из-за чего уходящая на спад мигрень взыграла с новой силой.
Я слышала, как топали ноги моих носильщиц по ступеням, как скрипнула, открываясь дверь, и как она захлопнулась, еще до меня доносился чей-то отдалённый разговор.
Но разобрать слова говоривших было невозможно.
Девицы, не особо церемонясь, скинули балласт в виде моего многострадального тельца на постель. Матрас отпружинил пару раз и затих. Мое лицо затонуло в море шелковых подушек. Стало немного легче. Но тошнота после такого «забега» меня не отпускала.
— Мари, может послать за лекарем? Кажется, леди Флоренс неважно себя чувствует, — неуверенно протянула первая девица.
— Глупости, Лара! Лекарь живет в часе езды. К тому времени госпожа будет в полном порядке. Кажется, ей настолько стыдно, что она хочет пропустить ужин, — съехидничала Мари.
Говорила она громче, чем первая девушка, словно специально хотела, чтобы я слышала. Вот же подлая!
— Ну, возможно, ты права… — протянула, соглашаясь с Мари робкая девица по имени Лара.
Нет! Мне плохо! Мне на самом деле плохо! По-настоящему! Зовите вашего врача, лекаря или как там его! — хотелось прокричать этим девицам, но из горла вырвался лишь слабый хрип.
— Видишь? Что ни день, то очередное представление! — произнесла Мари и я почему-то представила, как она осуждающе качает головой. — Пойдем отсюда, на кухне, наверное, столько вкусностей наготовили к приезду сэра Астера, может, и нам что перепадет.
Девицы ушли, не церемонясь хлопая на прощанье дверью. Я осталась одна.
Без их присутствия было немного легче.
Я медленно разлепила глаза. Виски пульсировали, но в тишине и покое стало получше.
Первое, что бросилось в глаза, это балдахин кровати. Метры небесно-голубой ткани, расшитые серебряными нитями, позолоченные столбики кровати, с вырезанными по дереву цветочными узорами.
Это определенно не моя кровать. И не моя спальня.
Я подняла руку и рассмотрела свои тонкие пальцы.
И не мое тело!
Видимо, я умерла. И попала в чужое тело. Вспышками в памяти пронесся момент аварии. Да, выжить после такого было нереально.
