— А кто их спровоцировал, а? Кто принцесску Алгаменскую чести лишил и бросил? Твой кронпринц любимый! А люди — солдаты — теперь жизни класть должны из-за того, что мало того, что этот…
Упс, монарших особ оскорблять нельзя.
— …этот лис, — нашелся отец, — девку попортил, так еще и договариваться не умеет. Да какой дурак за такое оскорбление захочет в счет отступных пустынные земли получить, где и не растет ничего! Да в сокровищнице имперской лежит скипетр отца-основателя Алгамении, вся династия бы душу продала, чтоб его получить!
— Молод он еще, — промямлил я.
Тут Гидеон не прав был, что говорить. Но уж как вышло, так вышло. А про скипетр этот забыли уже все давно. Только вот алгаменцы и помнили.
— Война — дело последнее. Все мы люди, надо договариваться. На одной земле живем, столько лет соседями были и сколько еще будем.
Громко вздохнул. С моим стариком бесполезно спорить. Его мировоззрение закостенело, от новых идей и веяний он давно уже бежит, как от огня.
Империи живут войнами и за счет расширения территорий.
А Гидеон хотел доказать императору что он стоит места следующего главы государства. Вот отстегнем у Алгамении парочку провинций, и дело сделано. Тогда уж никто не скажет, что кронпринц занял престол лишь по праву рождения и старшинству.
— Как у Нельсона и Флоренс дела? Ох, как же я виноват перед старым другом, снова свадьбу переносится. Может, женишься, а потом уже в поход, а сынок?
Граф попытался смягчить тон. Но его лицо оставалось все таким же серьезным.
Я уже давно привык, что чужие люди волнуют его больше чем собственный сын. О моем благополучии он не справлялся.
Поморщился. Каждый день холостяцкой свободы был словно подарок небес. И с такой жизнью расставаться не хотелось совершенно.
Мое выражение лица отцу было знакомо прекрасно. Сколько раз я просил, требовал, умолял его отменить эту пресловутую женитьбу — он ни в какую… Что они, Винтеры, заколдовали его, что ли…
— Ты просто не знаешь ее. Хорошая она девушка.
Как мама ее покойная. И красотой в нее пошла. Жизель тоже поздно расцвела. Зато потом кто только вокруг не вился… — отец предался воспоминаниям. Чем старше он становился, тем чаще это происходило.
— Удивительный тогда она совершила выбор, — хмыкнул я, воскрешая в памяти образ барона Винтера. Ему цветочки дороже родной дочери будут.
— Тут ты, сынок, ошибаешься. Нельсон не всегда таким был. Рано Жизель ушла, а он слишком сильно любил ее.
