Все время до этого я не на шутку нервничала и украдкой поглядывала на непроницаемое лицо мужчины, а стоило съехать карете с оживлённых улиц, я не могла не уставиться на него с неподдельным страхом на лице.
Томас же, к моему удивлению, напуганным не выглядел. Словно знал, что ничего плохого с нами не приключится, или что этот незнакомец не позволит никому нам навредить. А может, и оба варианта сразу. Только вот откуда у него эта уверенность — загадка.
— Вот и приехали, леди. Если сейчас выйдите из кареты и завернете за угол, пройдете пару кварталов, то окажетесь на главной площади, аккурат рядом с памятником Далтону Первому.
— Б-благодарю…
Это чего за конспирация? Опасные дела блондин промышляет, раз катается по таким мрачноватым местам.
Но все же он нас отпускает.
Как мне расплатится за поездку?
Стоит ли отдать ему два несчастных левиса прямо в руки или забыть о том, что я их упомянула? Но вроде уже пообещала. Да и довез он нас, не стоит быть неблагодарной. Пошарила в кармане юбки в поисках пары монеток.
Нашла.
Быть в долгу у такого человека не хотелось.
— Не стоит, это было мне в радость, — меня одарили обезоруживающей улыбкой, такой, что хоть в рекламу зубной пасты подавайся.
У меня возник диссонанс. С одной стороны, еще не утих страх, а с другой эта ослепительная улыбка завравшегося политика дарила странное успокоение и чувство безопасности.
Томас, сидевший ближе всех к выходу, споро распахнул дверь и спрыгнул на землю, удерживая в руке свой нелегкий багаж.
Я потянулась наружу, но дверь захлопнулась перед носом.
— Стойте, — мужчина обхватил мое запястье. — Вы и вправду не знаете, кто я?
Да откуда мне знать, если он не представился?
— Что? О чем вы…
— Забавно. Леди Флоренс Винтер, верно? Кажется, ваш жених поддерживает кронпринца?
Один шок сменился другим. Как он узнал мое имя? И какое ему дело до Джеймса и его политических взглядов?
!!!
Нет… Не может быть… Хотелось кричать вслух, но пришлось про себя.
Принц расхохотался.
— Вижу, до вас, наконец, дошло.
Понятно тогда, что мы делаем в этом безлюдном переулке. Даже представить сложно реакцию местной общественности и заголовки газет, если бы я вышла из кареты с эмблемой императорского дома на глазах у всей столицы…
Я стиснула зубы. Под дулом пистолета я скажу еще хоть слово. Тут как на суде, каждое слово может быть использовано против меня.
Второй принц империи Элевис Филипп наклонился ближе. Эта поза была неуместна. Если бы кто увидел, подумал бы, что мы любовники.
