Никогда я не видел ничего более идеального. Черное платье по фигуре и до колен. Простое как три копейки, но она в нем богиня. Стройная спинка, вырез до середины лопаток. Изгиб к попке, от которого у меня бегут слюнки. Прямые ноги, лодочки на шпильке. Она так естественно движется на высоких каблуках.
Длинные пшенично-русые волосы спадают локонами. Светлые глаза распахнуты, из-за них и приоткрытых пухлых губ вид у нее немного удивленный. Как будто сказочную принцессу растолкали гномы и притащили на вечеринку.
А она толком не понимает, где она и зачем. Низ живота тут же сводит от желания увезти ее отсюда. Даже сейчас член встрепенулся острым воспоминанием.
Милена тут же попадает под прицел всей мужской половины. Вернее сказать, юношеской. Но я оттесняю от нее желающих, окружаю вниманием – удобное место, напитки, легкий разговор. Не тупо клею, а реально хочу, чтобы ей было комфортно. Мы говорим, смеемся, идем танцевать… И вот это гибкое тело в моих руках как горячий пластилин.
С губ срываются только мне слышные вздохи.
Член наливается, нужно прекращать это ретро-кино. Забираюсь под одеяло, хочу скорее отключиться. Но все равно вспоминаю, как предлагаю уехать из клуба. Она робко приглашает к себе. Как раскрепощаю сначала губами и сам впервые не просто хочу показать класс, а с наслаждением напиваюсь женским вкусом. Как вхожу, в последний момент вспомнив про защиту.
В голову приходит мысль взять плоть в ладонь и хоть как-то успокоиться. Но я отметаю эту слабость.
Какой бы она не была, сейчас эта женщина с братом. Мне от самого себя будет мерзко, если я получу удовольствие при мысли о ней. И нужно уже избавляться от власти этого бреда. Беру полотенце, иду в холодный душ.
Возвращаюсь уже в более-менее божеском виде и хорошо – в комнате мать. Сворачивает покрывало, кивает на стол.
– Я принесла тебе питьевой йогурт. Очень хороший, соседка делает на заказ. И еще хотела сказать, сейчас звонил Ваня. Они приедут с Миленой к полудню.
Он хочет помочь отцу убрать территорию к зиме. Мы не пользуемся наемной прислугой часто, сейчас не лучшие времена.
Мне кажется, она говорит смущенно. Прохожу в спальню, делаю глоток йогурта.
– После смерти отца я тоже обхожусь без лакеев, мам. Если нужно, помогу в уборке.
Лицо мамы светлеет, а я впервые за много дней чувствую внутри тепло.
– Отлично, сынок! – она счастлива. – Так здорово, если мы все будем дружить – мы с Иваном, ты, семья брата.
