Пусть выслушают мою версию событий, а потом уже явится Хлебников и будем разбираться.
– Добрый день. Майор Киселёв, – представился сотрудник полиции, следом за которым из авто выбрался парень помоложе.
– Добрый день! Я вас вызывала, – сообщила очевидное майору. – Пройдёмте в дом, пожалуйста."
"Киселёв поднялся со мной на крыльцо, а второй сотрудник остался осматривать коляску. Я подвела майора к спящему малышу и сообщила вполголоса:
– Вот. Его мне привезла некая Алёна, которая попыталась оставить младенца и сбежать.
Она уверяла меня, что это ребёнок моего мужа. Потом я её догнала и расспросила… о всяком. Она рассказала, что мой муж якобы похаживал к ней, а когда она родила сына, сказал, что знать их не хочет. Правда, в свидетельстве о рождении указано, что он ребёнка признал…
Я понимала, как сумбурно и даже комично звучит сказанное. Но мне было совершенно не до смеха.
– Вы уже вытащили его из коляски, – проявил чудеса наблюдательности Киселёв.
– Да, – кивнула я. – И документы тоже.
Передав ему свидетельство, я смотрела за тем, как он его изучает.
На лице майора при этом было совершенно бесстрастное выражение. Скажи мне кто-то, что он в данный момент думает о хорошем стейке и бокале коньяка, я бы ничуть не удивилась.
– Зачем вы трогали ребёнка? – спросил он строго.
– Он обкакался! – заявила я в ответ. – И если вам никогда не приходилось лежать часами обгаженным, вы его не поймёте!
Суровое лицо его вдруг просветлело и озарилось улыбкой.
– Если такое в моей жизни и бывало, то я о подобном не помню, – произнёс Киселёв.
Потом добавил: – Был мал, а не пьян, не подумайте.
Настала и моя очередь улыбаться. И пусть это было совершенно неуместно, такой обмен ничего не значащими фразами подарил мне чувство облегчения. Наверное, такое же испытывал и подмытый Никита – именно так звали малыша… Никита Вениаминович Хлебников. Два месяца отроду.
– Расскажите всё в подробностях, пожалуйста, – попросил Киселёв, и тут я спохватилась.
– Давайте хоть за стол присядем. Малыш будет в зоне видимости, так что никуда не свалится, – предложила я майору.
Он кивнул и прошёл к столу. Поить его чаем я не стала – сочла это неуместным. Казалось, устройся мы на посиделки, как вся эта нелепая ситуация встроится в парадигму моей жизни и станет своего рода закономерной.
– Рассказывайте, – велел мне Киселёв, и я начала своё повествование.
Немного сбивчиво, но всё же сумела подобрать слова и поведать о том ужасе, который до сих пор не укладывался в голове.
