Я рожу тебе сына

Поэтому ему не нужно знать, кто я, и я лежу тихо, как мышка.

Интересно, куда мы едем? Если к нему домой, я найду, что придумать. В конце концов, Тимур видел меня в ночном клубе, может, он даже меня вспомнит. Мне все равно нужна помощь — сумка осталась в «Летучем голландце», там телефон, ключи от квартиры и деньги. Если я все объясню и попрошу одолжить деньги на такси, не думаю, что Тимур откажет."

"Но что, если он едет к какой-нибудь своей подружке? К той же Кристине, например. У него много женщин, я это знаю, отношения Тима Талера регулярно освещаются местными новостными ресурсами.

Неудивительно, бизнесмен Тимур Талеров — завидный жених, его личная жизнь вызывает неизменный интерес у простых жителей нашего города. И я не являюсь исключением.

От одной мысли, что Тим едет к женщине, мне становится плохо, я стараюсь не думать об этом и пробую думать о чем-то другом. Например, за что у меня просил прощения Макс. Наверное за то, что рассказал обо мне Саркису.

Конечно, в смене знали, что я детдомовская, что живу одна на съемной квартире.

Но о том, что я девственница, знал только Макс. Я сказала ему об этом, когда он пытался завести со мной отношения, и это было правильно — мы остались друзьями, Максим спокойно принял мой отказ. Потому что первый раз должен быть по любви, он был со мной полностью согласен. И рассказал об этом Саркису. Как будто если бы он промолчал, это что-то изменило бы.

Звонит телефон, до меня доносится короткое рваное «да». Впервые я слышу, как разговаривает Тимур не со мной. Мне безумно нравится его голос, и его тон тоже нравится.

Он говорит резко, отрывисто, и меня пробирает до дрожи. Теперь я понимаю, насколько ласковым он пытался со мной быть или по крайней мере, казаться.

Еще я понимаю, что мы едем довольно долго и, судя по всему, уже выехали за город. Внезапно машина тормозит, и я больно ударяюсь о стенку багажника. Хлопает дверца, следом подъезжает еще одна машина, там тоже хлопают дверцы, слышатся мужские голоса. Низкие, приглушенные. Они о чем-то негромко спорят, затем голоса отдаляются, и становится тихо.

А потом тишину прорезает автоматная очередь. Я же не ошибаюсь, когда много-много и часто-часто стреляют, это автомат? Ругань, крики, топот ног, снова выстрелы — на этот раз одиночные, а потом все затихает.

Внезапно мне приходит в голову, что стреляли в Тимура, и я рывком встаю, открывая багажник. Выпрямляю одеревеневшие ноги и оглядываюсь — мы с «Майбахом» стоим посреди большого помещения, похожего на ангар. Или склад.