Я рожу тебе сына

Я даже не могу попросить у него ручку, потому что Сотников не должен знать о записке, он тогда сразу что-то заподозрит.

— Вероника! — Робби больше не прячет глаза, зато теперь их прячу я, терпеть не могу обманывать. — Ты…

— Я пришла попрощаться, Робби, — слеза катится по щеке абсолютно натуральная, мне правда безумно жаль. В груди жжет и дымится.

— Детка, — голос Робби звучит сипло, он не договаривает. За него договариваю я.

— Ты ошибся, Робби, — шепчу и глотаю слезы, — моим корням не было там за что зацепиться.

— Я могу что-то для тебя сделать, Ника? — спрашивает он, и я вижу, как блестят его глаза. За одно это я готова его расцеловать.

— Можешь, — улыбаюсь сквозь слезы, — бутерброд.

Он тоже улыбается, треплет меня по щеке и идет к холодильнику. Я подхожу к кофемашине, и пока варится кофе, быстро хватаю с полки книгу, выдираю сзади чистый лист и прячу в карман шорт вместе с ручкой.

Пью кофе с фирменным сэндвичем от Робби за столом. Сотников заглядывает, видит меня, но ничего не говорит.

На самом деле я жую, не чувствуя вкуса, но обижать Робби не хочется. Иду в туалет на первом этаже, усаживаюсь на крышку унитаза и быстро пишу записку. Пишу Тимуру, что его дом и машины под завязку набиты прослушивающими устройствами, что Сотников и Жиган должны его кому-то слить и что деньги я забрала из сейфа и перепрятала под садовым светильником. Третьим от крыльца.

Больше ничего не пишу, когда Тим откопает свои деньги, найдет Лаки и мой дневник.

Ничего не изменилось, Вероника, как и Доминика оказалась Тимуру не нужна, ему хорошо с Кристиной, и только такая влюбленная идиотка как я могла поверить, что Тимура можно распороть и сшить заново. Нельзя.

Он не обманывал меня ни тогда, ни сейчас. Тим не умеет любить, а главное, он этого не хочет. Он второй раз выставляет меня из своей жизни, и я не настолько бесхребетная, чтобы любой ценой пытаться остаться с ним.

Вытираю щеки, складываю записку конвертиком и прячу в карман. Ручку оставляю в туалете — кто-то да найдет и вернет Робби, если не выбросит. Поднимаюсь за вещами и вижу собранный чемодан — пока я прощалась с Робби и писала письмо, все, что покупал мне Тимур, сложили в чемодан горничная и домоправительница.

Они неплохие тетки, я даже немного с ними подружилась.