Потому что стоило быть с собой честной - за прошедшие с момента развода месяцы у меня было все - работа, покой, дружба. Но не было единственного и самого главного - счастья.
Такси тормозит у нашего дома и я поспешно, но аккуратно выбираюсь наружу. Подхожу по дорожке к дверям, с тревогой замечая, что в окнах не горит свет. Что, если Яна дома нет? Что, если он действительно решил забыться в чьих-то чужих объятиях?
И имеет на это полное право, - ядовито замечает внутренний голос. Но сердце с ним - несогласно! Сердце несется вскачь, напрочь отбивая способность мыслить рационально.
"
"Я нажимаю на звонок, едва ли не начиная молиться о том, чтобы Ян оказался дома. Проходит несколько мучительных мгновений, в течение которых сердце тяжело, надрывно бьет в грудную клетку, как в набат. Но наконец дверь распахивается и передо мной предстает Ян. Чуть взлохмаченный, кажущийся немного заспанным. Картина, настолько привычная мне, что внутри что-то тоскливо екает.
- Рита?
Он явно удивлен.
Не мудрено, я и сама поразилась бы своему поступку, позволь я себе об этом размышлять.
Я делаю шаг вперед, проходя в дом, и когда Ян закрывает за мной дверь, поворачиваюсь к нему лицом и говорю:
- Я чертову уйму бессонных ночей и бесконечно долгих дней думала обо всем, что случилось. Обо всем, во что превратился наш брак, во что превратилась моя жизнь. А сейчас… я больше не хочу думать. Ни о чем. Я хочу только чувствовать. Чувствовать себя живой. Чувствовать тебя… рядом.
Я отбрасываю в сторону пальто и, встречая своими глазами взгляд Яна, что следит за мной, едва ли не прожигая насквозь, тяну вниз лямку платья.
Первоначальный порыв просто увидеть мужа перерастает в какой-то яростный голод при виде него - элегантно-растрепанного, незнакомо-родного, и все равно - моего. Только моего.
Под взглядом Яна платье падает к моим ногам, обнажая меня такой, какая я сейчас есть. Немного неуклюжую с прилично округлившимися животом, с поплывшими формами и прочими прелестями беременности.
Я внимательно слежу за мужчиной, стоящим напротив, желая понять его реакцию, но в нем ничего не меняется. В глазах плещется такой же животный голод, что снедает и меня саму.
- Отнеси меня в спальню, - прошу севшим голосом. - А после… мы все выясним. Раз и навсегда.
И, когда Ян осторожно подхватывает меня на руки и впивается в губы поцелуем, я повторяю, словно желаю напомнить о том сама себе:
- Все это - после…
Часть 40.
