Казнить нельзя помиловать
10. Казнить нельзя помиловать
- Спаси, господи, неумелых и неразумных, - вздохнул отец Вольдемар. – Дормидонт! – позвал громко, так, что эхо по коридору загуляло. – А ну немедленно сюда!
Шаги послышались в коридоре, и вскоре вся фигура плешивого самогонщика обозначилась в дверном проёме.
- Здесь я, отче, - вдохнул он.
- А здесь, так держи ответ, а не беги, куда глаза глядят, - сурово сказал священник.
И тут до меня дошло, что отец Вольдемар заставляет отвечать себе ровно так же, как я – перед тем.
Только у него, похоже, и силы, и опыта поболее будет. Вот его и слушаются беспрекословно, и уважают. Я тихонько вздохнула. Ну да, пришла баба и раскомандовалась. Проходили, знаем.
- Что у тебя к нему, Женевьева Ивановна? – и смотрит-то остро, видимо, тоже хочет правды и немедленно."
"- Сами видите, - пожала я плечами. – Хотела узнать, кто тут у меня хозяйство завёл, а оказалось, что вопрос-то не только в хозяйстве.
- Не только, - тихо вздохнула Ульяна.
Марья и мальчишки просто молчали и таращились на происходящее.
- Значит, начнём с хозяйства, с ним попроще. Дормидонт, Севостьян. Становитесь и как на духу говорите: что в доме брали, какой ущерб чинили, за что с вас должно спросить.
Те вздохнули, переглянулись, Дормидонт встал рядом с приятелем, и начали говорить.
- Ну это, заняли покой без спросу.
- Но тут никого не было, в самом деле не было, ей-богу!
- К печи ходили, ибо перегонять-то как.
- Утварь брали – крынки да чугунки.
- Четверти-то наши, Демьян Васильич нам и ещё о том годе привёз издаля.
- И прочее потребное для нашего дела тоже не здешнее, старому Лису оно без надобности было, он винище своё кислое попивал да радовался.
- А сапоги мы не брали.
- И даже не думали.
- Это Валерьян Синюха, он тут толокся, всё хотел, чтоб мы его в долю взяли, а нам самим мало.
- Мы ему так и сказали – проваливай, без тебя рук хватает.
- И ещё – проспись сначала, потом к добрым людям в компаньоны набивайся.
- А он ведь не просыхает, он потому к нам и пошёл, чтоб себе всегда выпить иметь без затруднений.
- Но мы ему сказали, чтоб проваливал.
- Он и отвалил себе. И больше не возвращался, но сундуки после него пустые стояли.
- И ещё он как-то ночью сюда ходил, мы видели.
- В последний раз не так давно, пару седьмиц тому.
- И не признался, что тут делал.
- А мы-то уж спрашивали, так спрашивали. Но он молчал.
- А потом сказал – мол, не ваше свинячье дело, что ему тут надо.
