Дел и в доме найдётся, а тратиться на какие-то там тёплые одёжки? Особенно если всякую живность тоже в домашние пристройки забирать, где потеплее. Но мне так не хотелось. Живёшь в красивом месте – нужно пользоваться. Гулять ходить, дышать воздухом, в конце концов. То, на что не оставалось возможности в прошлой жизни. И вообще, мало ли, какая надобность возникнет?
Но это чуть позже, а пока – идём.
У храма перед службой толпился народ, что-то бодро обсуждали. Мы подошли и узнали новость из Косого распадка: накануне вечером Валерьян пришёл к Ерошке Корню, своему неизменному собутыльнику, тот ему открыл, ясное дело, и пустил в дом, это видели соседи.
А больше того Ерошку не видел никто. Дом стоит пустой, весь всё равно что выстыл, хоть вроде и дверь была закрыта, и печь вчера топилась, и каша в горшке недоедена стоит, и рюмочка на столе недопита, две рюмочки – явно он дружку-то налил. Народ живо обсуждал свалившуюся напасть.
Ко мне подошла неизвестная особа моих лет, пышная, щекастая, в цветастом платке с кистями.
Оглядела меня придирчиво и спросила:
- А не ты ли нам Валерьяна попортила? Ну, пил мужик, ну да кто не пьет! А чтоб вот так – этого не было!
Как интересно.
- И как же я это сделала? – надо знать о себе всё.
- Кто тебя там знает, чему в вашем чужедалье учат! Мужик-то был такой, как все, а теперь что?"
"Отлично. Как все. Бил жену, запирал в сарае. Пока жена сидела в сарае – голодный ребёнок по деревне ходил, есть просил. Просто замечательно, что.
Ну и пока убивал, а тела в подвале прятал – тоже, значит, нормально.
- Если бы я умела так менять мужиков, разве я бы здесь оказалась? – пожимаю плечами, пытаюсь играть в дружелюбие. – Жила бы себе дома припеваючи.
Но кажется, не прокатывает.
- Не зря же говорят, что ты кого-то там у себя отравила! – не сдавалась щекастая.
Хорошо кушает, наверное. Не как Дарья с Настёной.
- И чего ж ты на меня попёрла-то, если думаешь, что я такая страшная?
- Потому что глупая баба, - хрюкнул кто-то незнакомый неподалёку.
- Умолкни, Марфа, и не говори о том, чего не знаешь, - сурово вступилась за меня Дуня. – Ты видела, как мертвяков в подвале нашли? А я видела, и их туда вовсе не Женевьева положила. Ты слышала, как Валерьян отцу Вольдемару при всех признался, что это он их порешил? Вот, а я слышала. И тут ещё найдутся такие, кто там стоял и тоже слышал.
- Языком-то трепать – не кули ворочать, - пропела из-за моего плеча подошедшая Ульяна.
