Слишком уж неправдоподобно сейчас всё это звучало – нежить, тёмные твари. Само по себе – очень даже, а вот в разговоре с де Локом о домашней политике – почему-то нет.
Зато он сказал, что нужны припасы, много. Потому что зиму ждут со дня на день, и на некоторое время прекратится подвоз продуктов местными. Поэтому – чем больше, тем лучше.
Герцог серьёзно отнёсся к просьбе, и в открытый портал Анри были выданы мука, солонина, копчёности, сыры, вино, яблоки и арро. И что-то ещё, интендант Дрю прямо плясал вокруг от радости.
Теперь, говорит, всё выглядит не так плохо, как было.
Следующий сеанс связи назначили через месяц – что-то там должно было накопиться, какие-то энергии, необходимые для магического действия. Как только накопятся – так сразу же и сделаем, сказал мэтр Камю на прощание.
Разговор оставил тягостное впечатление, потому и не хотелось веселиться, совсем не хотелось. Выйти во двор, проветриться, что ли?
Анри бы уже и вышел, но вдруг неожиданно маркиза попросила у поручика Ильина гитару и заявила, что будет петь.
Надо же, как бывает. И пела она весьма неплохо, что-то об ушедшей неповторимой юности. Ладно, пусть.
Он дождался, пока маркизе похлопают, и когда она встала, чтобы отдать гитару и ещё что-то сделать, тихо выбрался с лавки. Нет, с ним идти не нужно, он сейчас вернётся.
* * *
* * *
Пиршество шло своим чередом, а я поняла, что если сейчас не выйду глотнуть воздуха, то упаду прямо здесь. Печь протопили на совесть, а потом в дом набилась такая куча народу, что держись, и весь воздух выдышали, конечно же.
Поэтому я отдала гитару, сказала, что сейчас вернусь, и пошла на двор. Пошла не в парадный выход, потому что там толпились мужики. В моей реальности они выходили бы покурить, тут я видела с трубками разве что Алексея Кирилловича, который, как раз, кряхтя, возвращался после подобного рода прогулки, и ещё соседа Фёдора, Марусиного мужа. А местная гранд-дама Федора Феоктистовна нюхала табак, и для того имела при себе инкрустированную перламутром табакерку.
В общем, я пошла типа на кухню, посмотреть что-нибудь там. На кухне сидели коты, как увидели меня – спрыгнули с лавки и ну тереться об ноги, мол, хозяйка, когда уже всё это сборище по домам пойдет, надоели, сил нет. Ничего, миленькие, терпите. Всё будет.
На заднем крыльце было даже относительно тихо. Ночь звёздная невероятно – красота, но из-за горы торчит кусок облачка, того и гляди, снег снова натащит.
