- А ты, матушка, как заработать-то собралась?
- Не совсем же я безрукая и дурная, - пожала я плечами. – На что-то сгожусь. Если я, говорят, дома решала весьма серьёзные вопросы, то в здешней жизни тоже как-нибудь разберусь. Не успела пока, времени совсем немного прошло. И здесь всё не такое, как я привыкла.
- Разберётся она, - проворчал купец. – Вот что скажу тебе, матушка-барыня. Приходи-ка ты зимовать ко мне. Дом невелик, но места всем хватит. И тебе, и ближним твоим.
Вот так предложение!
- И… что это означает? – я остановилась, выдернула у него руку и взглянула как могла испытующе.
- То и означает, - пожал он плечами. – У меня из домочадцев – только Ульянка, вдова младшего брата моего. Не стеснишь. Пелагея баба добрая и жалостливая, но воротятся сынки её – под себя её подомнут. И каково тут будет – сама увидишь.
- Могу я подумать? – что-то мне подсказало, что давать ему от ворот поворот не следует.
- Конечно, я понимаю, что ты меня впервые видишь. Думай, пока не вернусь.
Пока думаешь – спроси у отца Вольдемара, где перепись имущества, что в твоём доме оставалось, когда старого Лиса похоронили. Он должен знать. Вдруг тебе поможет?
О, а вот это ценное известие.
- Благодарю тебя, Демьян Васильич, - поклонилась я. – Спрошу непременно.
- Вот, то-то же, - он снова усмехнулся в усы. – Ну, бывай.
Вышел за калитку и легко сбежал с пригорка к берегу, а там свернул – и не видно его.
И что это было, скажите на милость?
16. День за днём
16. День за днём
Дни потянулись за днями.
Календаря не было, часов не было, ориентировались по солнцу, а солнце радовало далеко не каждый день. Случались и дожди, и туманы, в которых ничего не разглядеть, и как-то раз на три дня накрыл шторм. Точнее, шторм накрыл озеро, а у нас, в тихой бухте, под дождём отстаивались корабли – несколько наших и десяток разных других.
Вообще Поворотница, как я поняла, слыла таким местом, где как раз можно было отстояться в непогоду, или даже не в непогоду, а просто в большую волну.
Бухта изнутри была гладкой, как зеркало, в любую погоду, и какой бы шторм не бесился снаружи – у нас стояла тишь. Конечно, об этом знали, и если кто забирался так далеко на север, то непременно заглядывал. За постой в бухте местные денег не брали, но брали, как я поняла, за то, что в моей прошлой жизни называли дополнительными услугами. Спросом пользовались баня, домашний ужин, сушёная, солёная и копчёная рыба, овощи, ягоды. Алкоголь.
