Во дворе разговаривали Пелагея и Марьюшка, обе мгновенно замолчали и повернулись ко мне.
- Госпожа, вы в порядке? – засуетилась Марья.
- Поднялась, болезная, - вздохнула хозяйка.
- В порядке. Идите сюда обе, что ли. Будем разговаривать.
Переглянулись, но пошли. На кухне Пелагея велела Марье сесть и не мельтешить, а сама взялась греть кашу.
- Мы тут немного поцапались с твоими парнями, - я всегда считала, что нечего ходить вокруг да около, нужно сразу идти вперёд.
- Невелика заслуга, с ними кто только не поцапался.
Пользы бы от них не было – так и вовсе давно бы уже прогнали, на меня не посмотрели, - пожала Пелагея плечами.
- Всё равно, я понимаю, что жить в таком постоянно – не дело. И вообще, сидеть за чужой печкой – не дело. Лучше за какой-никакой, но своей.
- Так-то оно так, - согласилась Пелагея, - но ты ж видела то, своё. Холодное и неустроенное.
- Будем устраивать. Нужно было начать пораньше, конечно, пока ещё лето было, но тут уж как вышло. Всё равно сделать можно только то, что по силам, а мне ничего не было по силам.
- А сейчас, что ли, по силам, хочешь сказать? – мне показалось, или она усмехается?
- Не попробую – не узнаю, - вздохнула я. – надо пробовать. В конце концов, пока ты меня не прогнала, и если мне не удастся победить тамошний хаос и разруху, я всегда успею вернуться.
- Если Гаврила никого не приведёт за ту печь, - Пелагея глядела с интересом.
- Приведёт – значит, так тому и быть.
Вообще он, наверное, владелец дома, его и порядки.
- Сейчас пойдёшь? – Пелагея наливала в чашку чай.
- Сейчас.
Чай – это чудесно, просто чудесно. Ещё бы кофе, но это, наверное, из разряда несбыточного.
- Возьми тех троих, кого Гаврила привёз. У меня тут и без них дело налажено, а тебе понадобятся. Завалы разобрать, воды натаскать.
Это точно, там весь первый этаж мебелью завален.
- Спасибо тебе, - искренне сказала я. – С помощью-то сподручнее, всякий знает.
- Ещё бы. В одиночку там делать нечего, в том доме. Дом немалый, сил требует тоже немало. И если что будет нужно – тряпки там, чтоб помыть, или вёдра, или утварь какая – так ты не молчи, говори, поняла?
- Поняла, - что я, на голову больная, что ли – от помощи отказываться?
- Так вы вправду решились, что ли, госпожа? – спросила меня Марья, когда после завтрака я пошла одеться для улицы.
- Слышала, наверное, что тут ночью было, - хмыкнула я. – Если и так неспокойно, то лучше не увеличивать количество того беспокойства.
- Но ведь вы их одолели, - Марья смотрела внимательно.
