Однажды в юности довелось наблюдать прикормленного дачниками медвежонка – мы компанией собирали бруснику в тайге неподалёку от тех дач, а зверь приходил искать еду. Своими глазами того зверя видела, особенно феерично оказалось, когда мужчины наши попытались его прогнать, а он вместо того, чтобы испугаться и убежать, залез на дерево посреди лагеря. Пришлось уйти подальше и посидеть тихонечко, чтоб слез и убрался. Нет, контакта с медведями я не хочу.
- Да зима уже скоро, они спать ложатся.
На то и надежда, что спать ложатся.
Ладно, идём дальше.
- Меланья, а дрова где берут?
- В лесу, - сообщила дева."
"Ну да, где ж ещё? Хороша же я буду на лесозаготовках! Но вообще Пелагея обещала выдать троих парней, наверное, они сориентируются? Когда ходили за грибами и за брусникой, видели чёртову прорву сухостоя. Лиственницы, кедры, сосны. Отличные же дрова, их только срубить, дотащить и распилить, и колоть ещё потом. Ладно, отметим пунктик в плане.
Баня была как у Пелагеи – каменная печка, на ней железный бак для воды, полки, два старых веника валяются.
Отмыть, и нормально. Только надо понять, как зимой в неё ходить, она совсем не рядом с домом. А я вовсе не тот человек, который после бани ныряет в сугроб. Максимум – водой облиться, и то не самой холодной. Ладно, подумаем.
Ещё был хламовник – отдельно стоящий сарайчик, в нём какие-то деревяшки непонятные кучей, вроде куски чего-то, потому что местами сколоченные. Не взять ли на растопку тех деревяшек, они хорошие, сухие? И не поверите, ещё конюшня, но ни одного коня в ней, конечно же, не было.
Так, теперь можно и в дом.
- Какой он огромный, - выдохнула Меланья.
Марьюшка моя только усмехнулась – ну да, она, наверное, вместе с Женевьевой бывала и в замках, и во дворцах, что ей деревенский дом, хоть и в два с половиной этажа?
- А ты откуда сюда приехала? – спросила я.
- Из Кяхты, - сообщила девочка.
- Стоп, это же… ну, не близко? – не поняла я.
И в моём мире не близко, и тут так же, думаю. Хоть карты здешних мест я пока и не видела.
- Ой, не близко, - закивала девочка. – Григорий Иваныч был там на торгу, он нас с матушкой пожалел. Батюшка-то мой к китайцам уехал торговать и не вернулся, сгинул там с концами. Брат его двухродный дом наш себе взял, нас кормил из милости, а потом Григорий Иваныч сказал, что его жене дома помощь нужна, нас ему и отдали. Но матушка не вынесла долгой дороги и зимы, и господь забрал её к себе. Наверное, она там с батюшкой встретилась, и они на меня оттуда смотрят.
