Пальцы Генри вздрагивают от желания помахать дочери в ответ… Он изо всех сил сжимает губы и открывает глаза. По узкой подъездной дороге машина направляется к домикам для отдыха – тем самым, которые когда-то были большим сараем. Генри живет в одном из двухместных.
Он будто играет в собственную жизнь. Снующие вокруг обитатели соседних домиков, смех, разбросанные по всему двору бодиборды и мокрые гидрокостюмы, песок с пляжа…
Генри заходит с чемоданом в небольшую унылую спальню. Бледные стены, бесцветное постельное белье, ламинат под дуб.
Когда они переделывали сарай, Барбара долго объясняла ему, что главное – практичность. А еще – рентабельность. Внутри все должно быть неброским, прочным, без претензий. Вкусы и предпочтения значения не имеют – только рентабельность. И вот Генри смотрит на пол «без претензий» и вспоминает роскошные полы из натурального дуба на втором этаже их дома. Все эти бороздки, узелки, бугорки…
Генри ложится на кровать и, глядя в потолок, думает о жизни, которой хотел бы жить. О настоящей жизни.
Сено, сложенное в стога погожим днем. Ягнята, выпущенные на пастбище. Нужно решить, вспахивать ли верхние поля под зерновые… Хотя какая разница? Очевидно, игра в фермера скоро закончится. Генри смотрит по сторонам. Крохотный сосновый шкаф. Комод и прикроватный столик. Всё в одном стиле. Слишком новое. Слишком рыжее.
За стенкой на кухне «без претензий» спит в своей корзине Сэмми, несчастный и потерянный, как сам Генри. Что мы здесь делаем, хозяин? – изо дня в день спрашивают его янтарные глаза.
Генри пытается уснуть, как вдруг взвизгивает дверной звонок. Очень практично. Громко и резко. Не то что старомодные переливы у них дома.
Кого еще принесло?
Генри медлит в надежде, что нежданные гости уйдут, однако в дверь снова звонят. Второй раз. Третий. В конце концов он встает, идет открывать и в окошке на входной двери видит лицо дочери.
– Бог ты мой, Дженни!.. Заходи скорее. Прости, не ожидал тебя увидеть.
Дженни обводит взглядом его пристанище. Гора немытой посуды в раковине – Генри все забывает купить таблетки для посудомоечной машины.
Комбинезон, брошенный на кухонном столе. Следы грязных ботинок на полу.
Дочь направляется к холодильнику и заглядывает внутрь. Понюхав просроченное молоко, качает головой. Кроме молока – только сэндвичи в коробках и две большие упаковки мясных пирогов и сосисок в тесте, купленные в местном магазинчике.
– Так. Всё. Не могу спокойно смотреть на тебя. Сейчас же едем за продуктами, а потом я готовлю ужин.
