– Я говорил, что ты изумительная? – Мэтью гладит жену по руке, а потом приглаживает темные волосы дочери.
«Дочь». Он прокручивает слово в голове и глубоко вздыхает.
– Ну так чем займешься сегодня, папуля?
Вопрос ошарашивает.
– Как? Буду сидеть тут с моими прекрасными девочками. Что же еще?
– Весь день?
– А почему нет?
– Потому что, если ты будешь сидеть здесь с таким лицом весь день, я не усну, твоя прекрасная дочь не уснет, и ты умрешь от скуки.
– Никакой скуки. Это…
– Чудо. Я знаю, милый.
И оба смеются.
Мэтью оглядывает комнату, встает и подходит к сумке на свободном кресле – в нее сложены детские вещи. Мягкие и невообразимо прелестные – белые и лимонно-желтые, поскольку узнавать пол ребенка заранее они не хотели.
Они получили в полное распоряжение светлую одноместную палату после экстренного кесарева сечения. Мэтью не поворачивается лицом к жене, потому что снова нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. О кошмаре. Восемь часов пытки, которую называют родами, а потом ужас, когда сообщают, что ребенок в неправильной позиции и слаб, а значит, неизбежно кесарево сечение.
Совсем не этого ждала Салли; Мэтью не забудет выражения страха и разочарования на ее лице, когда ее везли в операционную, а он, вцепившись в ее руку, успокаивал, как мог.
Вот, наверное, откуда это абсолютное ликование. И лицо паломника. Ошеломляющая мощная волна облегчения.
– Послушай, я предлагаю тебе поехать домой на несколько часов. Прими душ и поспи. Собери мои вещи по списку, вечером привезешь. Я, честно говоря, вымоталась, Мэтью.
Мне обязательно нужно отдохнуть.
Он поворачивается и садится у ее кровати.
– Мне кажется, я не имею права тебя бросать.
– Дорогой, ты тут уже столько часов…
– Не сравнить с тем, что пришлось пережить тебе.
В ее глазах вспыхивает искорка.
– Страшно, да?
Он лишь кивает – кажется, если сейчас заговорит, голос дрогнет. Для проверки Мэтью откашливается.
– Слушай, я застряла тут на несколько дней – мы такого не ожидали… Так почему тебе не поработать над делом, пока меня нет дома?
– Я про работу и не думал.
– Это ложь.
Жена улыбается. Слишком хорошо его знает.
– Ну ладно. Может, немного думал. Но только потому, что смотрю теперь на все другими глазами.
– То есть?
– Ерунда. – Зря он сказал это вслух; совсем не хочется связывать прекрасную маленькую девочку с работой, с новой одержимостью. И не надо, чтобы жена связывала. Но правда в том, что он не может ничего с собой поделать и очень многое воспринимает иначе.
