И я уже с ужасом думаю о том, что этой суке удастся уйти от меня, но внезапно колесо от его машины застревает между шпалами. От шин идет дым. Он так сильно газует.
А потом раздается громкий сигнал. Гул. И еще. Скрежет железа.
И машину Аркашки сносит локомотив. Видно, что пытается затормозить, оттуда и скрежет железа. Но скорость так быстро не сбросить у такой махины.
Громкий удар и локомотив тащит тачку Аркашки по рельсам еще метров пятьдесят.
Наконец, останавливается. Я как раз подъезжаю.
Выскакиваю из машины и бегу к месту аварии.
Там уже собралась толпа. Слышны звуки сирены. Похоже, едет «скорая».
Я подбегаю и расталкиваю зевак.
Подхожу к тачке Аркашки. Зажмуриваюсь на мгновение.
Удар пришелся как раз со стороны водительского сиденья. И там теперь просто мясо. Не Аркашка.
Фоном идут какие-то голоса. Кто-то толкает меня. И к машине подходят люди в синих костюмах.
– Сука. МЧС вызывай. Консерва, – слышу я.
Выхожу из толпы и сажусь на землю. Обхватываю голову руками.
Звонит Давид.
– Тимур! Ты где? Почему не отвечаешь? Где ты? Тимур!
– Давид, – говорю уставшим голосом, – Аркашка разбился.
– Чего?! Ты опять куда-то встрял?! Где ты, блять?!
– Не ори, – тихо прошу я. – Можешь меня забрать?
И называю ему переезд, у которого все и произошло.
Эпилог
Тимур
– Ну что, папашка, научился менять подгузники? – Давид толкает меня в плечо, пока мы стоим у роддома в ожидании Лики.
– Чего? – хмурюсь я. От волнения соображаю плохо.
– Ладно, так и быть, как старший брат, покажу тебе.
– Хватит, Давид, – говорю я и вглядываюсь в окна.
Наконец, двери открываются и нас приглашают.
В зале пока пусто. Но спустя мгновение из смежной комнаты выходит она. Та, что подарила мне счастье. Та, кого я так долго ждал и уже не отпущу никогда.
Лика.
Моя маленькая девочка.
На руках у нее сверток.
Быстро шагаю к ней. Целую в щеку. И вглядываюсь в ту, которая у ней на руках. Наша дочка. Алина.
Маленькая. Она так сладко спит, что я готов затискать ее.
И какая же она красивая. Вся в маму.
Лика протягивает мне ее и я отдаю букет Давиду за спиной и несмело беру крохотный сверток.
Руки дрожат. Я боюсь. Она такая маленькая.
– Смелее, – шепчет мне Давид. – Это только в первый раз страшно.
Прижимаю Алину к себе.
Еще одна моя девочка. Дочка.
Смотрю на то, как она морщится во сне. Водит губками.
Целую ее в лобик.
Я никому не дам тебя в обиду. Никому.
Потом мы едем домой. Там нас уже ждут родители мои и Лики, Тимофей и жена Давида с их сыном.
