Он стоял с идеально ровной спиной, высоко поднятой головой и сжатыми в кулаки руками. Волосы растрепанные, дыхание учащенное, как после длительного бега. Да, собственно, мы сейчас только и делали что бегали… последние несколько дней.
Морис явно очень сильно устал. Шутка ли — столько дней провести во сне в состоянии дичайшего стресса и непрерывном использовании магической Искры. Наверняка в реальном мире прошло совсем немного времени, но здесь оно нарочно тянулось липкой паутиной, непрестанно вытягивало магию и выматывало вусмерть.
— Что нужно, чтобы ты проснулась? — голос у него был чрезвычайно напряженный. — Я чувствую, что сам могу проснуться легко и просто, но не смогу утянуть за собой тебя. Пытаюсь, но ничего не получается. Ты тут крепко увязла… Известные мне заклинания не работают. Выхода в физическом смысле тут нет. Тебя не вытянуть… Я очень хочу тебя вытянуть, но одного моего желания недостаточно. Что может помочь тебя вытащить?
Я шмыгнула носом и пожала плечами.
— Якорь, наверное.
— Что ты имеешь в виду?
— Якорь… В реальном мире. Что-то, ради чего мне захочется вернутся. Что-то очень сильное, яркое, за что можно зацепиться… Нет, правильнее сказать: что-то или кто-то, кто будет силой тянуть меня обратно в реальный мир. Кто буквально заставит вернуться. И ради чего я сама буду желать вернуться. Нужен стражник или мощный якорь. Якорь не может быть односторонним… Стражником моим всегда был Глорик, он умеет ждать меня на границе сновидений так ярко, что притягивает меня к себе, как магнитом, я даже сопротивляться не могу.
Но ему сюда не пройти, его сейчас рядом нет. А якорь…
Помолчала немного, утерла слезы тыльной стороной ладони и продолжила тихо:
— У меня, наверное, нет якоря. Мама… Я ее очень люблю, но моей любви к ней не хватает, чтобы проснуться. Она меня тоже любит, но она хаотична по своей природе, и мысли у нее скачут с одной на другую, она не может меня удерживать в реальном мире, ее мысли для этого недостаточно яркие и твердые… Недостаточно упрямые, можно сказать.
Нет в ней какого-то мощного стержня… Других родственников у меня больше нет. Подруги — это всё не то, их недостаточно. Отношения с ними носят исключительно поверхностный характер. У меня… в общем-то, нет ничего, ради чего я могла бы вернуться. И никого, кто тянул бы меня назад, — глухим голосом закончила я.
Снова шмыгнула носом и отвернулась, обняв себя за плечи. Отсутствующим взглядом уставилась на замершие фигуры нечисти.
