Остаток фразы потонул в хрипе и противном хрусте сломанного носа. Рука у Мориса явно была тяжёлой.
— Поговори еще тут у меня, ничтожество. Какая разница, о какой девушке ведется речь? Кто тебе дал право унижать и оскорблять сотрудниц Штаба? Любая девушка в инквизиции, вне зависимости от своего статуса, — твоя полноценная коллега, и относиться к ней необходимо соответствующе. Впрочем, тебя это больше не касается. Лично ты — уволен. Остальным я тщательно промою мозги и дам шанс доказать, что их не зря когда-то приняли в инквизицию.
А ты… Убирайся из Штаба, сейчас же. Я прослежу, чтобы ты отныне везде был нежелательной персоной.
Взбешённый Кнард ошеломленно ощупывал свой нос и пытался утереть текущую из него кровь.
— Да как ты смеешь?!..
— Еще хоть слово скажешь, и я тебя грохну, — сухо произнес Морис. — Со мной шутки плохи, ты знаешь."
"Он повернулся к Сивронскому, намереваясь что-то ему сказать, а я внутренне съежилась от ужаса, когда увидела, что Кнард вознамерился напасть на Мориса: в руках у него запылал энергетический шар.
Однако я даже пикнуть не успела, Морис был намного быстрее меня: он, не глядя, взмахнул рукой, и в следующий миг на месте Кнарда на полу красовалась пустая и искореженная консервная банка.
— Уберите этот мусор из Штаба, — приказал Морис какому-то рядовому инквизитору, застывшему истуканом в стороне.
И пока тот кинулся молча исполнять приказ, Морис перевел презрительный взгляд на Кейджа, который все еще лежал на полу, держась за ушибленную голову.
Нагнулся к нему и с такой силой дернул за нашивку руководителя на мантии инквизитора, что отодрал ее вместе с клочком ткани.
— А ты, мразь, мог бы быть хоть чуточку благодарным той, кто буквально вытащила тебя с того света. Но только дай мне повод — и я втащу тебя туда обратно голыми руками.
С этими словами он отвернулся от инквизитора и шагнул ко мне.
— Идем, Флора, — сказал он негромко уже другим голосом, приобняв меня за талию и увлекая прочь из атриума под аккомпанемент гробовой тишины.
Глава 40. На пороге сюрприза
Какое-то время мы шли молча по коридору. Морис медленно успокаивался, а я переваривала все увиденное и услышанное.
Честно говоря, я пребывала в легком шоке. От наглой физиономии Сивронского, которого считала достойным профессионалом, умеющим разделять личное от рабочего. От сальных шуточек, брошенных в мой адрес. От бешенства Мориса. Я, конечно, понимала, что он из тех людей, кому дорогу лучше не переходить.
