Вам вряд ли понравится.
Я только глаза возвела к потолку. Попросила:
— Слушайте, если уж вы застряли в моем облике, можете голос ""допилить""? Ну невозможно смотреть на вас и слышать мужской бархатный голос, честное слово.
— А он у меня бархатный? — тут же живо заинтересовался Морис.
Я прикусила язык, ругая себя на чем свет стоит.
— Вам послышалось. Мужской грубый мерзкий голос, я имела в виду.
— Ну да, я так и подумал, — усмехнулся Морис.
Он замолк на мгновение, потом уточнил:
— Так лучше?
Я аж споткнулась, услышав от него звонкий женский голосок.
Ничего себе, как быстро он умеет менять такие вещи…
— А вы любой голос можете выбрать?
— Скопировать чей-то — любой.
— И чей сейчас скопировали?
— Так ваш же, мисс Габруа.
— Это у меня голос такой противный!?
Я поморщилась. Со стороны свой голос кажется совсем не таким, каким мы его сами слышим, и мой голос показался мне чрезмерно писклявым.
— Он не противный, — качнул головой Морис. — Просто вам так со стороны может показаться.
У вас приятный нежный голос, звучит, как ручеек.
— Вы, оказывается, умеете говорить комплименты.
— Я умею констатировать факты, — пожал плечами Морис. — У вас красивый голос, глупо это отрицать. А еще… Да вашу мать!! Как вы ходите на этих ходулях, мисс Габруа?!
— Да ладно, уже устали? Вы два метра прошли.
— Целых два метра! Считаю, за это мне нужно поставить прижизненный памятник."
"Морис остановился посреди коридора и раздражённо снял туфли.
С наслаждением ступил босыми ногами на холодный кафель и даже зажмурился от удовольствия.
— Бо-о-оже, какой кайф… Нет, серьезно, как вы на них ходите?
— Я на них еще и бегаю.
— Сумасшедшая, — с нежностью произнёс Морис.
Он подхватил туфли и потопал за мной по коридору, ведущему к общежитию.
У него была такая смешная мужская походка, что я вновь прыснула от смеха.
— Ну что вы ржете, мисс Габруа? Я мог бы и ваши виляния бедрами скопировать, но мне сейчас ни к чему повторять абсолютно каждый ваш жест.
Я не на секретном задании, и тщательная маскировка мне не требуется.
— Я не виляю бедрами!
— Это вам так кажется. Виляете, и весьма соблазнительно, смею заметить.
— А вы не смейте. И не пяльтесь так на мою задницу моими же глазами.
— Я ее вашими же руками не трогаю. А пялиться моей душой мне вы запретить не можете.
Я фыркнула и открыла дверь своей спальни, до которой мы, наконец, добрались.
Сама тут еще не была.
