И скорее всего, пойдет в первых рядах, — ответил я.
— Верно. Он сражается с хаосом больше, чем все мы, и наплюет на все свои политические дела…
— Поездка в Австралию, — произнес я.
— Верно, — щелкнула пальцами Дункан. — Этот союз очень важен для страны. И второго шанса у нас может и не быть. Австралия — довольно закрытая страна, и Настя Романова потратила слишком много времени и сил, чтобы договориться о партнерстве.
— Зачем империи Австралия?
— Наши недруги и потенциальные враги, как Китай и Монголия, будут находиться в окружении, — пояснила Дункан.
— У них не будет вариантов отступления, кроме Южной Европы.
— Вы не сказали Романову про хаос только ради этого?
— Да, и Саша поехал с ним для большей убедительности. Магов порядка не так много на планете.
Тут наш разговор все же нарушили.
— Михаил! — Трофим показался из-за угла. — К нам приехал… Ну там, наверху. Граф Пушкин…
— Что? — хором удивились мы с Дункан.
Кажется, становится только интереснее и интереснее.
Глава 3
Тайное прошлое Пушкина
Имперский военный самолет главы государства.
Над Индийским океаном.
— Ваш чай, Ваше Величество, — привлекательная стюардесса аккуратно поставила фарфоровую чашку на столик перед царем и поклонилась.
— Благодарю, Снежана, — он взял чай и, уставившись в окно, продолжил наблюдать за облаками.
Стюардесса повернулась ко второму пассажиру.
— А вы что будете? — спросила она, с интересом поглядывая на мужчину.
Для Снежаны видеть Петра Петровича Романова уже привычно.
Все же, она несколько лет работала на его личном самолете, а вот Есенина она видела впервые. Голубоглазый кудрявый красавец-блондин как будто с обложки журнала. Хотя он частенько мелькал то там, то там на глянце.
Будет что рассказать девочкам дома!
— Он ничего не будет, — грубо ответил за Александра царь.
— Не буду? — приподнял он бровь.
— Нет, не будешь! Снежана, вы свободны.
Стюардесса извинилась, бросила любопытный взгляд на Александра и удалилась.
Последующие несколько минут в салоне самолета стояла гнетущая тишина.
Если бы кто-то зажег спичку, то воздух бы воспламенился.
— Ваше Величество, может, поговорим? — произнес, наконец, Есенин, скрестив пальцы. — А то мне как-то не по себе. Ну знаете, все эти молчания меня раздражают.
— Саша… пожалуйста, помолчи… — прервал его Петр, подняв палец вверх. — Ни слова.
Следующие десять минут Есенин наблюдал, как Романов пил чай. Сам же он начал от скуки гонять энергию с пальца на палец.
