Рядом с ним стоял мой молодой названый отец Виктор в спортивной жилетке и бандане с тремя полосками. Оба улыбались и, судя по стаканам пива в руках, были слегка пьяны.
— Погодите, а на заднем фоне это… Не граф Бердышев? — удивился я, присмотревшись."
"— Ха, глазастый! — кивнул Пушкин. — Он самый. Тоже любил побаловаться стихами. Там еще где-то нынешний первый помощник канцелярии. И Есенин Сережа, но тут их нет на фотке.
— Кажется, Алексей Октябринович Газонов меня приглашал в какой-то поэтический клуб… Но я все откладывал, может зря? — больше для себя спросил я.
— Ох, зря, зря, — покачал он головой. — Там такие баталии иногда бывали. Давненько не заглядывал. Но в том клубе, — он кивнул на фотку. — Многие аристократы зависали…
А я же попросил Лору отметить в моем плотном графике — между спасением Скарабея, надвигающейся войной с Монголией и открытием японского ресторана — вставить посещение этого загадочного клуба поэтов.
— Так, отдавай, — он забрал фотографию и убрал в книжку, как что-то по-настоящему дорогое для него.
— Н-да… Хорошие тогда были времена… Мирные…
— Это вы в то время выпустили хит про лукоморье в двух актах? — впервые подала голос Дункан.
— Не, чуть раньше, но да, в целом, в то же время…
Кажется, еще чуть-чуть и ностальгия его захватит по настоящему.
— Давайте вернемся к данным, — напомнил я. — Без них я не могу. Все же, могут пострадать люди на Скарабее.
— Они, скорее всего, мертвы, — пожал плечами Пушкин. — Так что смысла нет осторожничать.
— А если все же есть?
— Ну… На войне без потерь никуда.
Если ты слабак, то все равно сдохнешь.
Где-то я уже слышал подобные слова, но от кого?
— Да тут половина аристократов так думает, — вмешалась в мои мысли Лора. — Что Есенин, что Фанеров.
— Хм, хрен с тобой, — махнул он рукой. — Сколько тебе необходимо времени?
Лора моментально ответила, что достаточно нескольких часов, что я и передал Пушкину. Тот согласился подождать.
— Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — встал я с дивана и кивнул Дункан, чтобы пошла за мной.
— Пойду прогуляюсь и посмотрю, что там у тебя за диковинные животные, — сказал Пушкин, встал с дивана и пошел к задней двери. — Кутузов упомянул, что у тебя целый зверинец.
Я не стал его останавливать. Пусть погуляет, проветрится. Мы же с Дункан прошли в кабинет, где в бумагах погрязла Надя. Она сначала даже не заметила, что мы зашли.
— Кхм, привет, Надь, — аккуратно подойдя к столу, сказал я.
— О, приехал, — не отрываясь от документов, кивнула она.
