— Я спрашиваю, зачем вы меня преследуете?
— Преследую? Вы что-то напутали.
— Вы прошли за мной через весь зал.
— Что за глупость? — искренне удивляется принц. — При чём тут вы? Я просто хотел выйти в сад, а он в этой стороне.
— Но потом вы меня окликнули, — настаиваю я.
— Хотел спросить дорогу. Я не ориентируюсь в это дворце.
— Но... зачем вы меня коснулись? Я вам не позволяла.
— Тут виноват, — разводит руками Алан. — Всё время забываю, что люди слишком трепетно относятся к личному пространству. Оборотни не так щепетильны, перестроиться бывает сложно.
Искренне прошу простить моё невежество.
Я хмурюсь, чувствуя подвох в интонациях принца, но всё-таки говорю:
— Принимаю ваши извинения.
— Прекрасно… Благодарю. Однако, теперь меня крайне интересует один вопрос, — он неприятно ухмыляется: — Вы думали, что я вас преследовал, так? И зачем, по-вашему, мне это понадобилось? Решили, что я влюбился?
Я открываю рот, силясь что-то сказать, но все мысли вылетают из головы. Ощущаю себя полной дурой. Щёки невольно заливает краска смущения.
Алан остро ухмыляется. Ситуация явно его забавляет:
— Так и есть? Думали, я несусь к вам сломя голову, чтобы просить руки и сердца, и потому поспешили сбежать?
— Вовсе нет!
— А может, специально кинулись мне наперерез? Хотели познакомиться?
— Нет! Это какая-то чушь… — я в отчаянии кручу головой.
— Неужели? А разве не вы весь вечер прожигали меня взглядом?
— Не понимаю о чём вы.
— Вы разве что голову не свернули, пытаясь строить глазки.
— Ничего я не строила! — Теперь наступает моя очередь оправдываться.
Я придумываю ложь на ходу. — Просто… просто мне было любопытно посмотреть на гостей из Руанда, вот и всё. А на террасу я пришла, по причинам с вами никак не связанными. Чтобы подышать свежим воздухом и прогуляться в саду, а вы меня напугали. Кстати, вон лестница в сад. Вы же её искали?
Скрещиваю руки на груди. Запястье ноет так сильно, словно я вновь поднесла его к огню. Меня ощутимо потряхивает, нервы натянуты до предела, сердце бешено колотится, отдаваясь гулом в висках.
Принц стоит в расслабленной позе, на его губах гуляет мягкая усмешка, но меня он не обманет.
Алан в жизни и Алан в книжке — это совсем не тоже самое. Одно дело читать про его «опасную ауру», а другое дело чувствовать её на себе. Когда принц смотрит на меня, то кажется, словно его взгляд проникает под одежду, под кожу, глядит в самую суть. Он весь как притаившийся хищник, вглядывается, внюхивается. У оборотней куда лучше развиты слух и обоняние.
