Я – страж пламени!

Завидев меня, она тут же сделала стойку и подозрительно спросила без обиняков:

— Что ты тут делаешь?

— Любуюсь закатом, — выдала я, выразительно оглядываясь окрест. С учетом того, что огнедышащее солнечное око уже давно скрылось за горизонтом и окрест не было видно ни зги, утверждение было сомнительным.

— Ну-ну… — протянула стражница общежитских врат. — А орала, словно режут, тоже ты?

— Ага, — кивнула, чувствуя себя по-идиотски. И попыталась оправдать свою дурость в глазах вахтерши: — В кустах что-то зашевелилось.

Про себя же молилась всему небесному пантеону сразу, чтобы Дара успела втащить переноску в окно. А то ладно бы парней на веревке в комнату затягивали… Это пусть и нарушение устава академии, но привычное, что ли… А тут — зверюгу. Эх, все у меня не как у нормальных людей.

Вахтер не успела задать очередной вопрос, как к нашему диалогу присоединились уже адепты, тоже привлеченные концертом Пуси.

— Кого тут убивают? — с интересом спросила высунувшаяся из-за угла знакомая лысая макушка.

По ней-то я и опознала Люка — любвеобильного стража, что учился на пару курсов старше. Парень тоже идентифицировал меня и как-то облегченно выдохнул:

— А, Ники, опять тебя? — Вышел из-за угла уже во весь своей немалый рост и поинтересовался: — Труп где?

— Какой труп? — уперев руки в бока, поинтересовалась вахтер почему-то у громилы-студента.

— Дык это… — Люк почесал лысину.

— Пока из трупов только моя психика, — призналась я.

— Ну это неинтересно… — разочарованно произнес Люк, когда понял, что труп ему не светит. — А чего орала-то тогда?

— В кустах что-то шуршало… — повторила я свою легенду.

И тут над нами что-то протяжно… нет, не завыло, а скорее… зашипело сорванным голосом, который тут же перешел в звук открываемых несмазанных петель.

Пикирующий цветочный горшок стал им ответом.

Бах. Дзинь… Просвистев рядом с лысой макушкой, из окна спикировала чахлая герань, чтобы тут же разбиться о щебень обратной засыпки фундамента.

Люк посмотрел вниз, под ноги, и, увидев черепки, землю и, собственно, злополучную герань у своих ног, сглотнул. А потом снова вскинул голову наверх, чтобы увидеть свесившуюся через подоконник Дару.