Я – Стрела

Рука летит, распрямляясь и печатая в десяточку. Апперкот. Жестко. Есть! Полетай, Ласкес.

Его сносит, вместе с куском моей порвавшейся майки. Виден белый плотный лиф, но мне плевать. Покачиваясь, я стою по центру дуэльного круга и хищно слежу за противником, валяющимся в метре от меня. Он беспомощно загребает руками песок, лицо страдальчески искажено.

— …новлен! Мать его… Охренеть, парни.

Над губой почему-то мокро, я вытираю рукой, но крови на разбитых костяшках становится даже больше. Каким-то образом мне подбили нос, а я этого даже не заметила.

Ко мне начинают подходить однокурсники и дружески хлопать по спине, плечам.

— Молоток, Маккой.

— Уважаю, как ты его…

Визжат и обнимают девчонки.

А я смотрю на то появляющуюся в видимости, то исчезающую за мельтешением поздравляющих студентов высокую фигуру с гривой белоснежных волос. Из носа Райдена течет кровь. Как и у меня.

Глава 19

Кап-кап. Кран в раковине протекал. Я оторвала болтающийся лоскут от жалких остатков майки и привязала его к металлическому носику, только бы дальше не слышать изматывающий мерный стук.

Я четвертый час маялась в палате медкорпуса, успев отмять бока на жесткой кровати и дотошно изучить небольшую комнату вплоть до малейших деталей. Койки с новенькими тумбочками, засохший цветок на подоконнике, полы из потемневших от времени, но еще крепких досок и покрытая царапинами раковина.

Изредка заходил врач. Он то расспрашивал о самочувствии и осматривал ногу, то приставлял к груди деревянную трубочку с небольшим раструбом и командовал «Дышать-не дышать».

Серьезных повреждений на мне он не нашел, мелкие ранки и ушибы обработал сразу, но распорядился «остаться ненадолго под наблюдением и отдохнуть, от учебы сегодня вы все равно освобождены».

Интересно, положили ли Уго? Палаты здесь тянулись вдоль всего коридора, словно это был не медблок учебного заведения, а военный госпиталь. Так что Ласкеса вполне могли засунуть в дальний конец медкорпуса, подальше от меня.

Последним ударом я вполне могла повредить ему челюсть или подарить сотрясение.

Слово я, конечно, слышала, но понятия не имела как наносить такой удар. Очень было похоже на чье-то высокоуровневое ментальное влияние. И кандидатур на залезание в голову у меня было ровно три.

Первым я заподозрила Сантану. Он спорил на мой выигрыш, как ритор был сильным менталистом, как татуировщик знал все руны, включая влияющие на разум.