Я – Стрела

Бездна Хаоса. Ее даже расспрашивать страшно. Чем дальше, тем больше странных поворотов разума и дикие рассуждения о рождении детей за финансовые выплаты.

— Одно здесь хорошо, — вдруг слабо улыбнулась Джени. — Быстрей бы закончился день и наступила ночь. Эля… какие тут снятся сны!

Я насторожилась, чуть не сделав стойку как фокстерьер на крысу. Сны, значит, ей необычные снятся. И они лучше, чем живущие в доме Стражи, которые герои, красавцы и сплошь спасатели человечества от чумы Хаоса. На дворе еще утро, а девушка ждет вечера, чтобы заснуть, хотя ее подруге из такого забытья уже никогда не выйти.

— Джен, а что за сны? — серьезно спросила я.

Она придвинулась еще ближе, ухватив меня за рукав и шепча прямо в лицо:

— Ты новенькая, поэтому сначала будет чаще, счастливица. А потом…

На щеках ее розовели горячечные пятна, глаза выглядели покрасневшими, хотя не помню, чтобы она плакала, в отличие от Юны. Вид Джени скорее напоминал очень уставшего человека.

Из гостиной раздался слабый, но вскрик.

Мы с блондинкой переглянулись и, подобрав юбки, бросились на звук. Впереди я, ухватив по дороге один из пустых вымытых подносов, а следом — Джени, довольно тяжело топая для изящной девушки.

Жестяной поднос я перехватила поудобнее. Готовясь показать близнецам как опасно трогать девушек за места нежные и трепетные, при касании которых не только вскрики бывают, но и внезапный прилет подноса по голове.

Глава 2

Прибытие раненых героев

Гостиная встретила нашу спасательную команду вполне благообразной картиной.

Братья Кьюринги вместе с Юной стояли у окна и смотрели на улицу. Девушка даже животом на подоконник оперлась и носом к стеклу прижалась. Оба брата косили то в окно, то на ее оттопыренный, облепленный тонкой тканью, нетерпеливо подпрыгивающий тыл.

— Герои последнего Прорыва Хаоса на отдых приехали, — повернувшись к нам, зачаровано произнесла официантка. — С командором ручкаются. Один лысый, страшный такой. А второй…

Она закатила глаза и лизнула губы острым розовым язычком.

Братья сглотнули.

Есть такие девушки, и вроде внешность просто милая, не сказочная, и характер приятный, без пошлости. А в каждом движении, в каждом жесте — столько женской неги и соблазна, что у мужчин челюсти и другие части тела сводит."

"Юна манила как дышала, волоокостью, эдакой туманинкой в глазах, улыбкой изогнутых луком мягких губ, тем, как чуть наклоняла вперед тоненькое, но наполненное в нужных местах тело.