Жгуты на их головах удлинялись, извивались удлиняющимися щупальцами из тумана, сначала широкими, потом все более истончающимися.
Атака! Они атакуют наших!
— Еще эликсира! — закричал знакомый голос Сантаны. — Мальки, еще!
Бутылки сами легли мне в руки — такое ощущение, что яичница их подкинула вверх. Еще одна партия разлетелась по Стражам в секунды. Последние бутылки я вытаскивала из коробки с горьким сожалением — все, больше не будет. Пусто. Пора думать, что делать дальше. Если парни вполне могли помочь в бою, то я, со своим «Выжиганием» — курам на смех.
На полпути последней поставки меня встретил секретарь и забрал штук пять с бормотанием: «Фуко совсем плох». Обычно спокойный, сейчас Рохо был красным, с багровыми прожилками в глазах, его губы подрагивали, а очки сползли на кончик носа. Я посмотрела куда он побежал и увидела группу риторов, держащих центр зала, почти у двери. При входе я разминулась с ними чудом, а теперь с замиранием сердца смотрела, как поднимается над лежащим на боку столом Фуко.
В рваном сюртуке, с белым как мел лицом. Вокруг него плавало слишком много капель, но он даже не смахнул их, казалось, поднимая дрожащие руки на одной силе воли. Единственного, кого я никак не могла найти глазами, это претора.
Эй… Страж недалеко от меня хлебнул из бутылки и неосознанным, почти автоматическим движением провел по одежде крошечной руной, очищая китель. Они что, не понимают, что бутылок больше нет? Зачем тратит энергию на бытовые мелочи?
— Эликсира больше не будет, — заорала я изо всех сил, надеясь, что Сантана меня услышит.
— Х-х-хорошо! — раздалось трубно в ответ. И я осознала, что это произнес Башня."
"— Еще, нужно еще! — обернулся ко мне Страж, оказавшийся сэром Сайрусом Пальмэ. — О, что с тобой?
Я сидела на корточках, ошеломленно приоткрыв рот и смотрела мимо него. На топчущегося монстра, чей вой я вдруг стала понимать.
— В-в-в атаку! — загудел Башня. — Р-р-ранить! Не убивать!
Это как? Башня разговаривает?
Глава 18
Кто есть кто на празднике жизни
Пока я пыталась сообразить, не пала ли жертвой галлюцинации, сражение в столовой набирало обороты.
Стражи и риторы били слаженно и четко. Пастухи отвечали ударами жгутов, удлиняющихся до тонкого тумана на впечатляющих четыре-пять метров. Но только сейчас я заметила, что хлестали они, оставляя пугающие, кровавые, но не тяжелые раны.
— Тебе плохо? Уходи из боя! — заорал мне оказавшийся рядом Сайрус.
— Пальмэ! — отвлек его от меня не менее громкий крик Сантаны.
