Здесь хозяева с гостями явно просиживали дружеские и теплые вечера.
— Эта наша зала, тут откушивают Стражи, — с придыханием сообщила Юна и выжидающе посмотрела на меня.
— Зал, — рассеянно поправила я и чуть не добавила насчет «откушивают», но вовремя спохватилась и всплеснула руками. — Просто великолепно! Я поражена!
Звучало самую малость искусственно, но разведчик из меня аховый, я сэра Пинто об этом честно предупреждала. Делаю, как умею. Стараться буду, конечно, но как представлю, на что придется тратить свое время вместо занятий — просто оторопь берет.
Целый день намывать посуду и убирать помещения в туманной надежде приметить или услышать что-нибудь подозрительное. И где, я вас спрашиваю, смогу узнать полезное? Среди кастрюль и сковородок?
— Так-так! — раздался низкий мужской голос, такой густой и плотный хоть ножом режь. — Пришел посмотреть, не осталось ли колбасы для вечно голодного Мони, а у нас тут, оказывается, пополнение!
Обернувшись, я увидела Стража, здоровенного и мощного как все они, с выдвинутым вперед тяжелым подбородком и темной гривой волос, падающей волной на плечи.
У его ног пытался примоститься крупный щенок какой-то неизвестной мне породы, бело-коричневого пятнистого окраса. Усесться у него никак не получалась, толстые лапы разъезжались в стороны, а тело неловко заваливалось в бок, и в дополнение к его бедам, балансу крайне не способствовала тяжелая голова.
Недолго думая, он прислонил ее к колену Стража, навалившись на человека всем пушистым телом.
— Не стесняйся, — хозяин щенка принял мой интерес к собаке за неловкую попытку не смотреть в глаза из-за смущения.
— Как тебя зовут, рыжулька?
От снисходительного тона я поежилась, что было воспринято еще более одобрительно. Темноволосый хохотнул, сделал шаг вперед, уронив разомлевшего, даже на вид придремавшего щенка и взял меня за руку.
— Меня можешь называть сэр Освальд. Я командор поста.
— Ее Эля зовут, — вмешалась моя сопровождающая. — С завтрашнего дня начинает посудомойкой на кухне, а сегодня я ее знакомлю с домом.
Она чуть не подпрыгивала, преданно глядя на командора. Эх, знакомая смесь поклонения и восторга. Когда-то я сама немного этим страдала, конечно, не в такой тяжелой форме. Мой фанатизм был молчаливым и скрытным, смотрела на изображения Стражей, любовалась и сама мечтала такой стать.
— Да, эти нежные ручки знают, что такое тяжелая работа, — задумчиво сказал Освальд, поглаживая большим пальцам по мозолям на внутренней стороне моей ладони.
