На ее белых худых ногах под коленками отчетливо были заметны черные пятна, размером с медяк.
— Мамочки, — всплеснула я руками, — да ты вся в странных синяках! Что случилось?!
На меня резко обернулись и старшая кухарка, и ее помощница.
— Джени, — проскрежетала первая, — ты же обещала мне вешать обереги на дверь!
— Я все делаю, это старые следы, — со слезами на глазах начала оправдываться помощница. Мазнула по мне раздраженным взглядом и снова залепетала, глядя на начальницу: — Клянусь, ни одного нового пятнышка.
— Эля, иди к себе. Третий этаж, зеленая дверь у лестницы, — железным голосом скомандовала мисс Фарго. — Поспеши, не задерживайся. Нам с Джени кое о чем надо поговорить наедине.
В свою комнату я пробиралась, пугливо оглядываясь по сторонам. Поднос в моих руках не дрожал, но исключительно из-за крепко сжатых пальцев на бортиках и решимости в любой момент пустить его в ход. Грубые ботинки предательски стучали по старому красноватому дереву лестницы. Только ковры на этажных пролетах скрадывали звук, даруя короткие паузы тишины.
В холлах висели огромные картины в тяжелых резных рамах, на изящных, блестящих новыми боками комодах стояли вазы с живыми цветами. Под потолком переливался хрусталь на люстрах.
Я вспомнила крики Сантаны на тренировках: «Вы еще вспомните родную академию, когда на Постах сухарики грызть будете». Какие там сухарики, здесь жили на широкую ногу, не скупясь. За этим домом явно следил штат слуг, да что там дом, если только на кухне да в столовой мы вчетвером работали.
Взяв с подноса тяжелый металлический ключ длиной с ладонь, я воткнула его в замочную скважину свежевыкрашенной веселой зелененькой дверки прямо у лестницы и осторожно дернула за ручку. Открылось неожиданно легко, без всякого скрипа. И комната оказалась совсем другой, не похожей на ту, что я себе представляла после рассказа яичницы.
Белые выровненные стены, легкие портьеры на широких окнах. Огромная кровать стояла не застеленной, с одним матрасом. У огромного, под самый потолок старинного шкафа лежала моя сумка.
С белым, сложенным вдвое листом сверху.
Разместив поднос на небольшой столик у окна, я подошла к вещам и двумя пальцами, едва касаясь кончиками, взяла записку. На внешних сторонах не было ни рун, ни надписей.
Зато развернув лист, я обнаружила крупные, немного неровно написанные от края до края буквы: «Я знаю, кто ты такая».
На короткое мгновение показалось, вокруг сгустилась тьма. Я резко вскинула голову… нет… показалось.
