Он просто рванул за ткань, разорвав подол надвое. Проклятие, да он не в себе…
И каменная прохладная твердость прижалась к белью между моих ног.
— Стоп, стоп, милый, — забормотала я, пытаясь сообразить, что делать. С головой у Камачо было явно не все в порядке, но рефлексы на меня, как оказалось, отлично продолжали работать.
Если я разрешу ему продолжить, мы нормально включим контуры и будет шанс вернуть ему разум. Но сам факт такого обезличенного слияния мне не нравился, я еще и замуж не успела выйти, а интимная жизнь уже охладела, это как-то расстраивает.
— Райден, позволь мне повернуться! Только повернуться, я медленно! Никуда не ухожу… Тут… Тебе даже удобнее будет…
Мне ничего не ответили, но хватка немного ослабла, и я ухитрилась перелечь спиной на траву. Посмотрела на Камачо… Сильное, с резкими чертами лицо выглядело бледным. Черных вен, которые я наблюдала у Стражей академии во время Прорыва, не было, но родные синие глаза сейчас клубились тьмой.
Он меня услышал, отреагировал, значит Райден был здесь, со мной, но плохо контролировал ситуацию.
Я подняла руку и провела по ровным стрелам бровей, острым хищным скулам, неожиданно нежным губам… Потянула его на себя, поцеловать, но он неожиданно воспротивился.
Посмотрел темно и рванул на мне рубашку. Жесткая ладонь прошлась по обнаженной груди, вызывая мгновенную реакцию на грубоватую ласку. И внутри меня, где-то очень глубоко и пока неспешно заиграли низкие рваные ноты энергии темного контура. Нет-нет. Только не это. Первой должна появиться пси-энергия, наша светлая половина.
Я обхватила его лицо ладонями и зашептала:
— Желанный мой. Помнишь, как мы встретились в первый раз? Ты сидел, развалившись на стуле и к тебе липла другая девчонка, не помню, как ее зовут. Я еще подумала: «Какой красивый парень, но явный придурок».
Рубашку разорвали до низа. И ко мне прижались твердым намерением, железным и жестким, словно он меня на ломтики нарезать собрался.
Что-то я не то говорю… Посмотрела на пасмурное серое небо и забормотала:
— А потом был поцелуй, обжигающий как пламя, изменивший меня, подаривший надежду.
Мои ноги жестко развели в стороны. И холодная сталь врезалась в меня, как всегда теплую и готовую. Даже такого я его хотела. Проклятие, даже когда мы оба будем без памяти, мне кажется, мы поползем навстречу друг другу, чтобы сцепиться в объятиях.
Стон. Мой. Давление и толчок. Его.
— Любимый, — хрипло сказала я. Схватилась за рельефные напряженные плечи, не прожать пальцами. — Всегда любимый.
